Пройдясь вдоль строя, майор поправил кое-кому ремни амуниции и, услышав знакомый барабанный бой, встал на правом фланге строя.
Стоявшие за краем плаца казаки подтянулись. Разговоры сбежавшихся зевак стихли, и на плац, в полном вооружении, вышли выпускники школы. Глядя на их экипировку и оружие, майор ощутил мимолетный укол зависти. Что ни говори, а денег директор школы на выучеников своих не жалел. Оружие, кони и амуниция у них были лучшими. Даже в гвардии такого не имелось.
От казачьего круга отделились полтора десятка казаков и, пройдя на плац, выстроились перед невысокой трибуной. Юноши по одному выходили вперед и принимали присягу, после чего получали документ с назначением и, поцеловав знамя школы, возвращались в строй. Наконец, церемония была закончена, и директор, седой словно лунь, но все еще прямой и поджарый казак, князь Кречет, поднялся на трибуну.
Завет старого казака был прост. Служить честно и кланяться, не начальству, а Господу в церкви, и кругу казачьему, а в остальном, как совесть и честь подскажут.
Но в конце князь вдруг сказал то, чего никто из собравшихся никак не ожидал. Вызвав к себе старшего сына, князь назвал его своим преемником, заявив, что слагает с себя звание директора. От такой новости все собравшиеся всколыхнулись, не зная, что сказать. Глядя на взволнованные лица уже бывших учеников, князь поднял руку, призывая всех к тишине, и, чуть улыбнувшись, негромко добавил:
– Пора мне, браты.
Время пришло батюшке поклониться.
Старые казаки замерли, а майор вдруг вспомнил старую легенду, что среди местных казаков ходят рассказы, что многие пластуны почитают не только веру Христову, но еще и блюдут старые, дохристианские обряды и носят знак отличительный. И что такие воины всегда знают, когда их час приходит.
Над плацем раздалась зычная команда, и новоиспеченные пластуны разбрелись в разные стороны.
Комендант распустил солдат, разрешив им вернуться к своим делам, а сам, отойдя в сторонку, нашел взглядом фигуру старого князя. Обнявшись с сыновьями и благословив многочисленных внуков, князь поправил папаху и не спеша зашагал к дальним воротам крепости. Глядя ему вслед, майору вдруг почему-то подумалось, что вместе с этим человеком из крепости уходит что-то очень важное. Наверное, целая эпоха."
