– Как жизнь?
– Хорошо стало, прекрасно! Когда этих… Когда они приходить перестали, все вздохнули! И все шушукаются, вслух не говорят, но тебя хвалят…
– Меня-то за что? Я вот почти месяц в больнице провалялся, только зуб вставил…
– Нет, нет, это я так, к слову! Сейчас настоящий шашлык сделаю – пальчики оближешь!
Гаврош похлопал его по плечу.
– Я на веранде сяду. Пусть Марина пиво принесет. И скажи, что все для меня бесплатно!
Он занял свой любимый столик, улыбающаяся Марина мгновенно принесла бокал холодного пива.
Гаврош потягивал его и смотрел на плавающих в озере лебедей. Все, вроде бы, было как раньше. Но он знал: так как раньше уже не будет! Возвращаться на мясокомбинат или вкалывать с утра до вечера на какой-нибудь стройке он не станет! А вот где добыть деньги – вопрос! В одиночку, да ещё в чужом городе, ой как трудно поднять нормальные деньги, а не те копейки, которые удается выручить за украденное мясо…
Шашлык тоже вынесли очень быстро, он с удовольствием ел нежную баранину, и она казалась гораздо вкуснее свинины.
Может оттого, что свинина была привычней и за долгие годы уже приелась.
Когда он уже заканчивал трапезу, на веранду зашли двое: высокий худой парень в желтой шведке навыпуск, джинсах и кроссовках, а с ним взрослый мужчина в лёгких светлых брюках, белой рубахе с длинными рукавами и до блеска начищенных черных туфлях. Молодой стрельнул в Гавроша глазами и заглянул в зал, а мужчина подошел к его столику, без разрешения отодвинул стул и сел напротив, скрестив руки перед собой.
На пальцах незваного гостя синели татуировки в виде четырех перстней. Из уроков Никитоса Гаврош запомнил: это четыре судимости, но дальнейшей расшифровки по форме и расходящимся лучам не знал. И понял, что длинные рукава скрывают синюю роспись на руках.
Парень, осмотревшись внутри, вышел и облокотился на стену, чтобы видеть веранду. Краем глаза Гаврош видел, что у входа стоит еще один такой же парень, будто брат-близнец первого. Хотя «чуйка» не играла ему сигнал тревоги, он не отправил в рот последний румяный кусочек барашка, а взял нож, разрезал его пополам и съел в два приема.
Нож и вилка после этого мотивированно остались в руках.
– Скоро осень, – сказал незнакомец. – Время бить свиней.
У него было грубое обветренное лицо с жесткими складками у рта, квадратный подбородок и глубоко посаженные карие глаза, которые изучающе рассматривали Сергея. Весь облик этого сурового человека излучал уверенность и силу.
