А Гаврош долго не мог заснуть, размышляя о том, что люди, совершенно неприспособленные к жизни, обладают некими сверхъестественными способностями и могут сочинять чувственные, будоражащие душу песни, а нормальные люди почему-то этими способностями не обладают.
Они с Лехой попали в разные части Оренбургской области, слова его песни Гаврош потерял, а необычные чувства и новые мысли больше в голову не приходили. Может, оттого, что в армии было не до этого.
* * *После месяца в «карантине», где пополнение части проходило курс молодого бойца, новобранцев распределили по батальонам и ротам.
Батальон Гавроша занимал верхний этаж четырёхэтажной казармы. Через весь этаж тянулся длинный коридор, называемый солдатами «взлётка», с покрытым, словно ковровой дорожкой, коричневым линолеумом полом. Слева и справа от «взлётки» на паркетном полу стояли аккуратно заправленные и выровненные по нитке двухъярусные кровати.
У входа на этаж, прямо напротив двери, рядом с большим вертикальным зеркалом, стояла высокая тумбочка с телефоном без номеронабирателя.
Между тумбочкой и зеркалом – место дневального. Он должен вызывать дежурного по роте, если на этаж зайдёт кто-то чужой, и подавать команду «Смирно» по прибытию комбата – так научили Гавроша в «карантине». Ещё его научили, что нужно подчиняться командирам – сержантам, прапорщикам и офицерам, – и делать всё по уставу. А основная задача военнослужащего – изучение материальной части оружия и техники плюс боевая подготовка. Так было в теории.
В реальности все оказалось совсем по-другому. К удивлению Гавроша, выяснилось, что самые желанные и востребованные воинские специальности – не пулемётчик, разведчик или снайпер, а каптёр, повар или хлеборез. Все эти должности занимали те, кого называли национальными меньшинствами. В мотострелковой части эти «меньшинства» почему-то оказались в большинстве, включая офицеров разного уровня – от взводного до комбата. Сержанты, прибывшие в часть после учебки, здесь не решали вообще ничего.
Некоторые даже вместе с солдатами драили «взлётку», гоняя на четвереньках по линолеуму одёжными щётками пену от солдатского мыла. А командовали здесь старослужащие, так называемые «деды». В роте Гавроша таких было трое: Родин, Дзюра и Кириллов. По витавшим среди новобранцев слухам, особенно рьяным угнетателем молодых являлся Дзюра.
В первую же ночь у Гавроша украли новую форму, положив взамен почти такого же размера, но грязную и изрядно потёртую.
