В комнате достаточно тепло, однако меня все равно бьет непроходящая дрожь. Я стягиваю джинсы, но остаюсь в свитере и послушно забираюсь в постель – похоже, слушаться и доверять Люкову уже входит у меня в привычку.
Постель большая и холодная, не уютная, чужая. Я ложусь на самый край и укрываюсь одеялом до подбородка, желая по минимуму ощутить себя ее частью. Жду Люкова, не смыкая глаз, так и не выключив свет, и не прикрываю глаза даже тогда, когда он выходит из ванной комнаты и подходит к кровати. На мгновение склоняется надо мной, обдав запахом мужского геля и свежести, сдергивает подушку, свернутый в валик плед, еще один и расстилает себе на полу походную постель вблизи от меня.
Щелкнув выключателем, раздвигает шторы – так, чтобы снежная ночь осветила комнату, и, не раздеваясь, ложится на пол, оставшись в джемпере и джинсах, забросив руки за голову."
"И замирает, не выдает себя в тишине ни одним движением. И лишь спустя длинный выдох…
– Спокойной ночи, Воробышек.
И мой прервавшийся вздох…
– Спокойной, Илья.
И вновь тишина. И густая полутьма ночи, в которой мы долго лежим молча без сна, думая каждый о своем.
Я знаю, что он не спит. Его спокойное дыхание едва слышно, но ему не обмануть меня. Я поворачиваюсь на бок, затем на живот и чуть сползаю с края кровати, желая видеть хотя бы тень Люкова.
– Илья… – окликаю шепотом парня, упирая подбородок в подушку. – Ты спишь?
– Нет, – тихо отвечает он, подтверждая мою догадку. – Так же, как ты. Что случилось, птичка? Тебя что-то беспокоит?
– Нет, – дергаю я подбородком, пусть он этого и не видит, и тут же признаюсь: – То есть, да…
– Что? – бесцветно интересуется Люков.
– Собственная глупость. Илья, извини, я так глупо повела себя, когда ты сказал, что… когда я спросила тебя… Как маленькая, честное слово!
– Ну, не такая уж ты и взрослая.
– Но и далеко не подросток же, чтобы так шарахаться от слов на ровном месте! Глупо.
– Нет. Это мне не стоило говорить. Не знаю, что на меня нашло, – он шумно вздыхает.
– Спи, Воробышек, уже поздно, я не собираюсь набрасываться на тебя.
– Знаю. Просто я хотела…
– Что? – Я чувствую, как Люков напрягается, поворачивая лицо в мою сторону. – Что же ты хотела, птичка? Кристальную слезу единорога? Или звезду с неба? Сегодня до неприличия звездная ночь, пожалуй, я мог бы попробовать.
Улыбка сама собой трогает мои губы: он все еще пытается приободрить меня.
– Сегодня я не стану загадывать желание, Илья.
