Финник рассказывает забавную историю о морской черепашке, стащившей его шляпу. Я смеюсь, прежде чем осознаю, что здесь – он. Через стол от меня, рядом с Джоанной. Смотрит в мою сторону. Хлеб застревает у меня в горле, и я начинаю кашлять.
– Пит! – восклицает Делли. – Как хорошо, что ты пришел… и здоров.
За спиной Пита двое огромных охранников. Он неловко держит поднос кончиками пальцев, потому что его запястья соединены короткой цепочкой.
– А что это за миленькие браслетики? – интересуется Джоанна.
– Мне еще не доверяют, – говорит Пит.
– Я даже не могу присесть здесь без вашего разрешения. – Он машет головой на охранников.
– Конечно, пусть садится. – Джоанна хлопает по свободному стулу рядом с собой. – Мы же старые друзья.
Охранники кивают, и Пит садится.
– В Капитолии у нас с ним были соседние камеры. Он хорошо знает мои крики, а я его.
Энни, сидящая с другой стороны от Джоанны, зажимает уши руками и принимает отрешенный вид. Финник обнимает ее, бросая сердитый взгляд на Джоанну.
– А что такого? – удивляется Джоанна.
– Врач говорит, я должна прямо высказывать, что думаю. Это нужно для лечения.
Веселье разом испарилось. Финник что-то шепчет Энни, пока та наконец не убирает руки от ушей. Потом следует длительное молчание – все притворяются, будто заняты едой.
– Энни, – непринужденным тоном говорит Делли, – а ты знаешь, что ваш свадебный торт украшал Пит? В Двенадцатом у его родителей была пекарня, и он всегда все глазировал.
Энни с опаской смотрит мимо Джоанны на Пита.
– Спасибо, Пит.
Очень красивый торт.
– Пожалуйста, Энни. – В голосе Пита звучат прежние ласковые нотки, которые, я думала, исчезли навсегда. Пусть они относятся не ко мне, но все же.
– Если мы еще хотим выбраться на прогулку, нам лучше поторопиться, – предупреждает Финник. Складывает оба подноса вместе, чтобы нести в одной руке, другой крепко держит Энни. – Приятно было повидаться, Пит.
– Будь с ней поласковее, Финник. А то возьму да и отобью ее у тебя.
Сошло бы за шутку, если бы не этот ледяной тон.
Совсем неуместный. Выражающий недоверие Финнику, подразумевающий, будто он, Пит, не прочь приударить за Энни, будто Энни может бросить Финника, будто меня и вовсе не существует.
– Смотри, Пит, а то пожалею, что откачал тебя тогда, – беспечно говорит Финник и, бросив на меня обеспокоенный взгляд, уводит Энни.
– Он спас тебе жизнь, Пит, – укоризненно произносит Делли. – И не раз.
– Ради нее. – Пит коротко кивает в мою сторону. – Ради восстания. Не ради меня самого.
