Я ему ничем не обязан.
Не следовало бы попадаться на удочку, но я не удерживаюсь:
– Может, и так. Но Мэг больше нет, а ты жив. Или, по-твоему, это ничего не значит?
– Много чего должно что-то значить, Китнисс, но почему-то не значит. У меня есть парочка воспоминаний, в которых я не могу разобраться, хотя не думаю, что Капитолий в них вмешивался. Те ночи в поезде, например.
Снова намеки. Будто в поезде произошло больше, чем на самом деле. Будто то, что было на самом деле – ночи, когда я сумела остаться в здравом уме лишь благодаря тому, что меня обнимали его руки, – больше ничего не значит.
Будто я все время только притворялась, чтобы использовать его.
Пит показывает ложкой на меня с Гейлом.
– А вы как – уже официальная пара? Или они все талдычат про несчастных влюбленных?
– Все талдычат, – говорит Джоанна."
"Пит судорожно сжимает и разжимает пальцы. Ему так сильно хочется вцепиться мне в шею? Чувствую, как напрягся Гейл рядом со мной. Еще только драки не хватало. Но Гейл просто говорит:
– Никогда бы не поверил, если бы не видел своими глазами.
– Ты о чем? – интересуется Пит.
– О тебе.
– Нельзя ли поточнее? Что со мной не так?
– Что тебя превратили в злобного переродка, – выпаливает Джоанна.
Гейл допивает молоко.
– Ты все?
Я поднимаюсь, и мы относим наши подносы. У дверей меня останавливает старик – я до сих пор сжимаю в руке хлеб с подливой. Что-то в моем лице, видно, смягчает блюстителя порядка, к тому же я не пыталась спрятать еду, – он разрешает мне запихнуть хлеб в рот и идти дальше.
– Такого я не ожидал, – произносит Гейл, когда мы почти доходим до моего отсека.
– Я же говорила, он меня ненавидит.
– Все дело в том, как он тебя ненавидит. Мне это… очень знакомо. Раньше я тоже испытывал нечто подобное, – признается Гейл. – Когда я видел по телевизору, как ты его целуешь. Только я понимал, что не вполне справедлив к тебе. А он этого не понимает.
– Может быть, он просто видит меня такой, какая я на самом деле… – Мы останавливаемся у моей двери.
– Мне надо поспать.
Гейл ловит меня за руку:
– Ты правда так думаешь?
Я пожимаю плечами.
– Китнисс, поверь мне, как своему самому старому другу. Он не видит, какая ты на самом деле.
Гейл целует меня в щеку и уходит.
Я сижу на кровати с учебником по военной тактике, но в голову ничего не лезет. Отвлекают мысли о Пите. О ночах в поезде. Минут через двадцать приходит Джоанна и плюхается ко мне на кровать.
– Ты пропустила самое интересное.
