Сноу позаботится, чтобы его жизнь стала хуже смерти.
– Выключай! – слышу я тихий голос Крессиды.
– Что это с ней? – бормочет Плутарх.
– Она поняла, для чего Сноу нужен Пит, – отвечает Финник.
Вокруг раздается что-то вроде коллективного вздоха сожаления. Потому что теперь я знаю и не смогу быть Сойкой. Я вообще ни на что не годна."
"Несколько пар рук обнимают меня, но я не хочу ничьих утешений. Ничьих, кроме… Хеймитча. Потому что Хеймитч тоже любит Пита. Я тянусь к нему, бормоча что-то отдаленно напоминающее его имя; он подходит, обнимает меня и похлопывает по спине.
– Ну-ну, не надо. Все уладится, солнышко.
Он усаживает меня на обломок мраморного столба и кладет мне руку на плечи.
– Я больше не могу, – говорю я сквозь рыдания.
– Знаю.
– Я только и думаю, что он сделает с Питом за то, что я Сойка-пересмешница!
– Знаю, знаю. – Хеймитч крепче стискивает мои плечи.
– Ты его видел? Как странно он себя вел? Что с ним сделали? – Задыхаясь от слез, я выдавливаю еще только: – Это я во всем виновата!
Затем я окончательно впадаю в истерику, в руку мне вонзается игла, и мир исчезает.
Видимо, мне вкололи что-то очень сильнодействующее, потому что просыпаюсь я только на следующий день. Это не похоже на пробуждение от мирного сна. Кажется, будто я вынырнула из царства тьмы, где бродила в одиночку среди призраков. Хеймитч – с восковой кожей, с красными от усталости глазами – сидит на стуле возле моей кровати. Я вспоминаю о Пите и снова начинаю дрожать.
Хеймитч сжимает мое плечо.
– Все в порядке.
Мы попробуем его вытащить.
– Что?
Наверно, я ослышалась. Какой-то бред.
– Плутарх направляет в Капитолий спасательную группу. У него там свои люди. И он считает, что мы сможем вызволить Пита живым.
– Почему мы не сделали этого раньше?
– Слишком многое стоит на кону. Но все согласились, что другого выхода нет. Как тогда на арене – мы сделали все возможное, чтобы спасти тебя. Нам нельзя сейчас терять Сойку-пересмешницу. А ты не сможешь исполнять ее роль, пока Сноу отыгрывается на Пите. – Хеймитч протягивает мне чашку с водой.
– На, выпей.
Я медленно сажусь и делаю глоток.
– Что значит – слишком многое на кону?
Хеймитч пожимает плечами.
– Наши агенты засветятся. Могут погибнуть люди. Впрочем, они и так гибнут каждый день. К тому же мы спасаем не одного Пита, но и Энни для Финника.
– Где он?
– За ширмой, отсыпается после укола. У него тоже крышу сорвало, когда тебя вырубили.
Я улыбаюсь, чувствуя себя уже не такой слабой.
– Да, съемки вышли еще те.
