Угрюмость лица Кузьмы лишь самую малость подёрнулась коротким удивлением, и тотчас же былая хмурость вновь сковало лик. Мужик отдал поклон, прежде чем покинуть князя.
Оставшись один, Вяземский глубоко вздохнул. Его взор бесцельно и слепо блуждал по письму, но опричник не внимал той речи.
«Поди, всяко лишним не будет…»
Заключив то для себя, Вяземский воротился к своему труду.
…
Палата заливалась нежным светом. Блики гуляли по посуде, поданной на царский стол. В золоте трепетали нежные отблески раннего солнца.
Фёдор отёр край кувшина, наполнив кубок юного царевича Ивана. Юноша отвёл лицо в сторону, и вдруг под каменными сводами раздалась лёгкая трель, точь-в-точь соловьиная.
Царевичи впервой оглянулись друг на друга, а опосля стали глазеть по сторонам, выискивая птицу.
Фёдор обернулся к царю, заслышав тяжёлый вздох. Юноша подмигнул Иоанну, и улыбка Басманова сделалась ещё более светлой. Владыка коротко помотал головой, прикрывая глаза.
К трапезе спустилась царица. Фёдор поклонился государыне, припал устами к перстам на руке.
Опричник проводил царицу ко столу.
- Отчего же, Феденька, вы не при службе? – спросила царица, занимая место подле супруга.
- Он при службе. – просто ответил Иоанн, покуда юноша наполнял чашу Марии.
Царица повела чёрной бровию, как заслышала речь мужа.
- Отныне и впредь сей краичий мой. – произнёс Иоанн, глядя на Фёдора.
- От же как оно. – с улыбкой молвила Мария, складывая руки пред собой замком.
Иоанн поглядывал на вино, что плескалось в его драгоценной чаше, когда под сводами вновь разнеслась соловьиная трель.
Владыка оставался невозмутим, точно и вовсе не приметил, как супруга его, равно как и дети, выискивают пытливым взором птицу.
…
Глаша преступила порог покоев, и тотчас же отдала поклон.
- Ты дверку-то прикрой. – молвил Малюта, вытирая руки о полотенце.
Опричник только явился со службы. Скуратов вытирал лицо и бороду от воды. На рубахе оставались медные разводы – не мудрено смекнуть, что от крови.
Крестьянка сглотнула и покорно затворила дверь за собою.
- С чего ж, голубка, сердце-то в пятки ушло? Подь сюды, да не босись – просто так не обижу.
Женщина кивнула, готовая внимать опричнику."
"- Ты ж, помнится, - молвил Малюта, почёсывая бороду, - Алёшкина подружка?
Глаша поджала губы, да отвела взору. Деваться было некуда – крестьянка вновь кивнула.
- То-то и впрямь, славная. – усмехнулся Малюта, утирая лицо своё. – От Алёшка, старый чёрт!
Малюта оглядел женщину с ног до головы.