Юноша в оцепеняющем заворожении и с трепетом позволял себе столь много вольности, что нынче слабые искры этих мечтаний будили дух и плоть юноши.
Варвара была в оцепенении, боясь помыслить о чём угодно. Когда её девственное лоно разразилось резкой болью, она громко вскрикнула, и Фёдор тотчас же зажал ей рот, вдавливая в ложе.
Девушке едва хватало воздуху, когда хватка Басманова ослабла. Она едва была в чувстве, когда Фёдор отпрянул от неё, извергнув семя. Переводя дух, юноша лёг подле супруги. Сама того Варя не заметила, как переменилась она, лягши спиною к супругу своему, да волей-неволей подтянула колени к себе, пущай и каждое шевеление могло отзываться болью.
Фёдор лежал, глядя в потолок. В нём поднимались доселе невиданные чувства после того, как он едва ли не воочию узрел всю непристойность собственных грёз. Лёгкая улыбка теплилась в углу его губ, ибо юноша доподлинно уж знал, что сие откровение останется с ним и лишь с ним одним.
Было своё упоение в такой трепетной тайне. Юного опричника клонило в сон, и тяжёлые веки сомкнулись сами собой.
Вслед его дремлющему рассудку пролетят пламенные образы его собственных грёз, но с рассветом эти образы растают в воздухе подобно тому, как гаснут звёзды с наступлением утра.
Примечание к части
Подайте на хлеб, люди добрые: https://www.donationalerts.com/r/jack_gelb
Земной поклон!
Примечание к части
Бояре! Если у вас кроме любви к Гойде есть лишняя копеечка, подайте за труд честной, молю сердобольно!
https://www.donationalerts.com/r/jack_gelb
Земной поклон!
Глава 4.
3
Фёдор спросонья едва не вдарил Генриху по лицу, али уж куда придётся, да немец был не лыком шит, и уж готов был. Штаден перехватил руку Басманова, да отпустил, едва проснулся рассудок Фёдора. С лёгкой улыбкой немец поглядывал ложе новобрачных, прибирая сорочку невесты."
"Раздалось невнятное ворчание, в коем нельзя разобрать было толком никакой разумной речи. Вразумев, кто пред ним, Фёдор выдохнул, проведя рукой по лицу своему. Пару мгновений юноша провожал негу, окутавшую его нежным теплом.
Басманов несколько раз потянулся, покуда Варвара оставалась во власти крепкого сна – лежала юная жена на боку, поджав одеяло плотно к груди своей, и едва-едва слышно было её дыхание.
Генрих тихо присвистнул, расправляя Варькину сорочку да поднося её к слабому свету ранней зари, что лился из окна – уж сложно было не приметить красных пятен. То было верным сведеньем к тому, что невеста была взаправду чиста, то было верным сведеньем к гордости.