Поди во дворец, да проси у великого князя и проси суда честного.
Согорский кивнул, допивая свою водку. Уж было потянулся князь за кошелию, зашитой на поясе, да Генрих жестом отрезал то.
- Благодарствую. – молвил князь, выходя из-за стола.
Отдавши поклон Штадену, направился он восвояси. Едва скрылась его фигура, немец усмехнулся, мотая головою.
- Тео, Тео… - замотал головой Генрих, бормоча то себе под нос, да вернулся к своим записям.
…
Тень от высоких стен Кремля с лихвою хватало, чтобы в ней можно было спастись от угасающего зною.
Данка мирно лежала на боку. Прильнув к ней спиной полулежал Фёдор, сложив руки на груди. В волосах юноши от ветра трепетали полевые цветы, сплетённые в венке.
Басманов находился в лёгкой дрёме, когда заслышал шаги. Он приоткрыл глаз, дабы поглядеть, кто к нему наведался. Уста юноши расплылись улыбкою, когда то оказался Штаден."
"Немец окинул сию картину взором, да усмехнулся. Фёдор пригласительно хлопнул рукой подле себя. Штаден глубоко вздохнул, да последовал тому и расположился подле друга своего, заложив руки свои под голову.
Данка было приподнялась глянуть, кто ж там прильнул к ней, и скоро уж обратно положила главу к молодой траве.
- Истолкуй мне, нерадивому, - молвил Штаден, глядя в вечеряющее небо, - как же ж ты умудряешься себе врагов нажить?
- Так-так… - протянул Фёдор, обернувшись к немцу. – Кто уж на сей раз? Афоня, вроде, дурить ещё долго не будет, Малюте я дорогу особо-то не преграждал… С Луговским мы вообще, считай, полюбовно разошлись.
- Да как же! Всё ещё мочишься кровью? – спросил Штаден, и тотчас получил локтём в бок.
- Ну уж выкладывай, раз разбудил! – велел Фёдор.
- Приоденься сегодня к пиру. – молвил Генрих.
- Уж об этом меня не проси. Для кого хоть? – допытывался Басманов.
Немец пожал плечами.
- Имени я не спросил, но, клянусь пресвятой Девой Марией, он по твою душу.
Фёдор усмехнулся, устроившись поудобнее под боком у Данки. Немец глубоко вздохнул, чуть прищуривши взгляд.
- Будет ли ещё где такое раздолье? – спросил Штаден.
- Об чём ты? – спросил Фёдор.
- Да об опричниках. Уж много кому я перстни целовал, много где службу нёс. Такой щедрости, как от русского вашего царя нигде не видывал. Но, право, - усмехнувшись, добавил немец, - и такой лютой ярости мало где я видывал. Верно, буду тосковать по сим временам.
Басманов хмуро свёл брови, обернувшись к немцу.
- Ты это куда уж собрался, тосковать он будет? – с деланной хмуростью спросил Фёдор.
Немец мотнул головой, да отмахнулся.