— Это вы тоже прочли? — недоверчиво покосившись на собеседника, буркнул лейтенант.
— Да, — склонил голову Библиотекарь. — В книгах заключена бездна познаний.
Страж порядка лишь скептически хмыкнул. Точно не замечая этого, Хранитель Знаний продолжал:
— Получается, у нас в Трактире второе убийство за несколько дней. Прежде такого не бывало.
— Вы намекаете, что я тому виной?! — мгновенно вспыхнул шериф.
Старик покачал головой:
— Нет, это ты так считаешь. Поверь, с тобой, или без тебя — эти убийства произошли бы. Особенно второе.
— Почему вы так решили?
— Этот малый, — старец кивнул на лежащее тело, — не просто ловкий жулик, пытавшийся стащить товар у незадачливого торговца. Его, и того, кто его убил, долго, умело и тщательно готовили. И если я что-нибудь понимаю в этом мире, такую подготовку могут давать лишь в одном месте: у пророка Аттилы, будь он неладен! А раз здесь появились его диверсанты…
— Кто?"
"— Диверсанты. Такие умельцы, как эти — глаза и уши врага в нашем стане, ядовитые семена, приносящие отравленные плоды.
Так вот, если они уже здесь, то, стало быть, скоро за ними последует остальное воинство Пророка.
— Скоро? — бледнея, переспросил лейтенант.
— Думаю, очень скоро.
— Значит, необходимо отыскать убийцу, ослепить и оглушить врага! — Нуралиев пылал энтузиазмом. — Нужно срочно подготовить Трактир к обороне. Вооружить и подготовить ополчение, установить заграждения…
— Нужно, — Библиотекарь усмехнулся. — А также вернуть Лешагу и его драконида.
— Но это же против Закона, — как-то неуверенно возразил лейтенант, теребя застежку кобуры.
— Это верно, Закон — свят. Вопрос в том, будет ли он так же свят, когда не станет Трактира? У людожегов свой Закон, а по нему, если мы не пожелаем разделить счастье их веры и подвиг священной войны против всех инакомыслящих, мы уже приговорены к лютой смерти. Впрочем, ты, проливший кровь людей халифа, да к тому же сражавшийся в своем Павловбунке, уже дважды проклят, и нет тебе прощения. Ибо — он назидательно поднял указующий перст, — когда праведность обращается в огонь, нет ни камня, ни железа, способного устоять пред ее священной поступью.
— Это… — чуть не заикаясь, выдавил шериф.
— Да, ты прав, это послание Аттилы возлюбленным чадам своим. Второй столбец, шестая строка.
— Но откуда?..
— Читал, — хмуро отозвался Библиотекарь, жестко щуря глаза. — Давно когда-то. Мы должны вернуть Лешагу. Только он способен возглавить сопротивление и победить.
— Но почему? Почему он?! — обиженно отозвался Нуралиев.
