Теперь они снова стояли лицом друг к другу, и Люба вдруг обратила внимание, какое гладкое у него лицо, какие правильные черты, как красиво лежат чистые, хорошо подстриженные волосы, какая смуглая кожа, какие ровные темные брови, и весь он похож на сладкую шоколадную конфету. И еще она почему-то подумала, что тело у него, наверное, такое же смуглое и гладкое. И тут же, еще не успев удивиться своей мысли, устыдилась.
Олег проводил ее до подъезда и на прощание сказал, что будет завтра в половине восьмого утра ждать ее у метро.
Дома Люба кинулась заниматься хозяйством, нужно было до прихода Родислава не только приготовить ужин, но и сделать уборку. Детей вместе с Кларой Степановной они уже отвезли на дачу, но забот по дому все равно оставалось предостаточно, хотя и меньше, чем когда ребята были в Москве. Ей хотелось подумать и еще раз вспомнить все, что произошло по дороге домой, вспомнить по минутам, по секундам, по словам, постараться разобраться в себе и в ситуации, и впервые за все годы замужества Люба подумала: «Хорошо бы, чтобы Родик сегодня задержался».
Он, правда, не предупреждал, что придет попозже, но вдруг… Мысль о том, что нужно будет сидеть и слушать его рассказы, внезапно показалась невыносимой. Ей бы самой найти кого-нибудь, кому можно было бы рассказать о том, что сегодня с ней случилось! Но кого? Подругам такое рассказывать стыдно, ведь она всегда и для всех была верной и преданной женой Родислава, и всегда и для всех их семья была образцом, идеалом, и им все завидовали.
Как же теперь признаваться в том, что все на самом деле не так уж безоблачно, что Родислав давно уже не спит с ней, что у него теперь есть постоянная любовница, что она, прожив в браке четырнадцать лет и родив двоих детей, так и не узнала до сих пор, что такое настоящая плотская страсть, что муж никогда ее по-настоящему не хотел и что только сегодня она чуть-чуть, самым краешком своего существа прикоснулась к тайне, которая ее манит и завораживает.
Была бы рядом сестра Тамара – с ней, может быть, Люба и поговорила бы откровенно. А больше ни с кем она об этом говорить не может. Ей стыдно. Ей неловко."
"Как назло, Родислав вернулся с работы минут через двадцать после ее прихода. Люба постаралась, чтобы все было как обычно, она улыбалась, задавала вопросы, подавала ужин, слушала, подперев щеку рукой, а сама думала о своем и одновременно разглядывала мужа.
