Тамара со смехом отнекивалась, она давно уже оставила попытки объяснить матери, что замужество не является для нее приоритетом и самоценностью, что она прекрасно себя чувствует вне брака, что она точно знает, каким должен быть «ее» мужчина, и что такой пока еще ей не встретился. Мама Зина то и дело впадала в истерические причитания на тему «останешься одна, без мужа и детей, на старости лет некому будет стакан воды подать, и в кого ты такая переборчивая, и тот тебе не годится, и этот нехорош, ладно бы еще сама что-то собой представляла, а то ведь ни кожи ни рожи, а туда же, от хороших мужиков морду воротишь», а Тамара молча терпела: ну что тут сделаешь, если матери ума бог не дал.
В этом году Тамаре исполнилось тридцать три, и она считала, что для личной жизни у нее впереди еще масса времени, Зинаида же Васильевна полагала, что дочь давно и окончательно перешла тот рубеж, за которым молодая женщина превращается в старую деву, и очень переживала. По ее мнению, Тамара должна была выскакивать замуж за первого попавшегося, за кого угодно, лишь бы состоять в браке, чтобы все было как у людей.
Однако же препятствием к осуществлению этих планов была не только позиция самой Тамары, но и нетерпимость Николая Дмитриевича, который, разумеется, не позволил бы ввести в дом «кого угодно».
«Только бы он пришел, – думала Тамара, щелкая ножницами и взмахивая расческой, – только бы не передумал. Таких, как он, больше нет, и будет просто преступлением не удержать его».
Наконец ушла последняя клиентка, Тамара быстро скинула белый нейлоновый халатик и переоделась, сложила в сумку дефицитные английские инструменты, подкрасила губы, проверила прическу.
Кажется, все в порядке. Только шали не хватает. Она улыбнулась своему отражению, подмигнула и вдруг замерла, охваченная леденящим предчувствием: он не придет. И это будет ужасно. Это будет означать конец всем ее надеждам, потому что другого такого мужчины нет. По лестнице со второго этажа она спускалась на подгибающихся ногах и, выходя из стеклянной двери на проспект Калинина, боялась посмотреть в ту сторону, где он должен был ждать.
Но он ждал. Он стоял ровно на том самом месте, где рано утром остановил ее, и в руках у него был огромный букет. Тамара еще не дошла до него, когда вдруг отчетливо поняла: они будут вместе, чего бы это им ни стоило.
– Я боялась, что вы не придете, – честно призналась она вместо приветствия.
– Я тоже боялся, что вы не придете. У нас с вами не только одинаковый вкус, но и одинаковые мысли.
