Больше всего на свете Родислав хотел, чтобы никакой свадьбы сейчас не было, чтобы не было гостей, накрытого стола, а была бы тишина и возможность лечь в кровать, повернуться на бок и подтянуть колени к груди. И чтобы Люба сидела рядом и держала ладонь у него на лбу.
Но ничего отменить было нельзя, и Родислав морщился, страдал и терпел. Иногда, когда терпеть было невмоготу, он на несколько минут скрывался в своей комнате, чтобы прилечь, согнув колени, – так ему становилось хоть немного легче.
– За здоровье молодых! – гремел очередной тост, все поднимали рюмки и бокалы, и Родислав тоже поднимал бокал с шампанским, подносил с губам и ставил на стол, едва смочив губы.
После первого тоста он неосторожно сделал глоток пенящегося напитка, отчего его скрутил такой жестокий спазм, что больше он решил не рисковать.
Часа через два после начала празднества явились Аэлла и ее муж, высокий добродушный парень, очень простой в общении и большой знаток всевозможных анекдотов. И почти одновременно с ними, буквально на десять минут позже, в дверь позвонил Андрей Бегорский.
– Где тебя посадить? – спросила Люба, расцеловавшись с ним и приняв в подарок «Антимиры» – сборник стихов модного поэта Андрея Вознесенского, маленькую пластинку с записью песен Булата Окуджавы и нейлоновую рубашку для Родика – писк моды тех времен.
Андрей быстро оглядел разношерстную компанию и остановил взгляд на Тамаре.
– Я с Томкой сяду, если можно.
Люба усадила его рядом с сестрой и вернулась к жениху.
* * *Когда появилась Аэлла, Тамара не смогла удержаться от сарказма: ну надо же, явилась на чужую свадьбу в платье, которое вполне может сойти за подвенечное! Белое, с пышной юбкой, с глубоким декольте, открывающим высокую грудь.
На шее кулон с драгоценным камнем на золотой цепочке, на руке золотой браслет, на голове буйные красиво уложенные кудри, сколотые какой-то невиданной заколкой в форме белого цветка. Ни дать ни взять – невеста! Ни стыда, ни совести.
– Нет, как тебе это нравится? – ехидно спросила она Андрея.
– Очень нравится, – с тонкой улыбкой на некрасивом лице ответил он. – По-моему, красиво. А разве нет?
– Конечно, красиво, – буркнула Тамара. – Только в этом наряде она слишком похожа на невесту. По-моему, это неприлично.
– Это другой вопрос, – согласился Бегорский. – Но требовать от Аэллы приличного поведения – это примерно то же самое, что в шахматах ждать, когда слон пойдет конем. Этого не может быть просто по определению.
