В доме рядом с остановкой кто-то настежь распахнул окно, и на улицу вырвался жизнерадостный голос:
– Говорит радиостанция «Юность»!
Как там Родик? Ему, наверное, очень страшно, может быть, его опять тошнит, а сейчас приедут врачи из «Скорой» и увидят, какой он бледный и весь в испарине, и он будет стесняться и переживать…
– Композитор Аркадий Островский, стихи поэта Льва Ошанина, «А у нас во дворе», исполняет Иосиф Кобзон.
А у нас во двореЕсть девчонка одна…Неужели кому-то может быть интересно про «одну девчонку», когда у Родика беда? Ну где же этот автобус! Родик там совсем один, даже если Клара Степановна сейчас вернется из магазина, она ему ничем не поможет, потому что тоже испугается и впадет в панику, а если Родика начнет рвать, то она испугается еще больше.
Есть дружок у меня,Он мне с детства знаком…Певец продолжал задушевным голосом петь про девчонку, которой он смотрит вслед и в которой «ничего нет», и Люба подумала о том, что в ней ведь тоже ничего нет, и раньше она всегда об этом думала и из-за этого расстраивалась, а вот выходит, если послушать песню, что и таким девчонкам смотрят вслед и глаз отвести не могут.
И еще она совсем некстати подумала, что, если бы у нее был модный плащ-болонья, как вон у той девушки, которая переходит дорогу, ей не пришлось бы париться сейчас в тяжелом драповом демисезонном пальто. Октябрь стоял теплый, и Люба, промчавшись бегом от дома до остановки, взмокла в мамином платье из плотной ткани и в этом старом пальто, которому сто лет в обед.
Наконец пришел автобус, но от остановки до остановки он тащился так медленно, что Любе впору было выскакивать и бежать впереди него. Через четыре остановки она вышла и села на метро и уже через двадцать минут звонила в дверь Романовым. Впрочем, она могла бы и не звонить – дверь была не заперта.
Открыл ей Родик, лицо серое, губы дрожат.
– Папу увезли, – только и сказал он.
– Как быстро! – удивилась Люба. – А я еще удивилась, что возле подъезда кареты «Скорой» нет, думала, они еще не приезжали. В какую больницу его увезли?
– Его в морг увезли, – выдавил Родик. – Хорошо, что ты приехала, мне с тобой легче. Мама там, – он махнул рукой в сторону гостиной, – плачет. Я не знаю, что делать.
Люба в первый момент оцепенела, но быстро взяла себя в руки, едва услышав «я не знаю, что делать».
