– Я хотела свою любимую юбку из «шотландки» надеть с белой кофточкой, а она не разрешила, и еще туфли на шпильках заставляет носить, а я не могу, у меня ноги болят, они трут очень…
– Любка, тебе семнадцать лет, а ты вырядилась, как замужняя дама. У тебя глаза вообще есть? Ты чем смотришь? Платье кремовое, туфли серые – ну куда это годится? А брошка эта чудовищная? Это же писк, только не моды, а мещанства! Она здесь ни к селу ни к городу, молодые девушки не носят броши, это не гармонично.
Ну ладно маманя, она у нас с тобой дурища, каких поискать, но ты-то, ты-то? Ты зачем соглашаешься себя уродовать? Или, может, тебе нравится?
– Да нет, мне не нравится, но мама велит."
"– Вот учу я тебя, учу – толку никакого! – с досадой воскликнула Тамара. – Да наплюй ты на то, что она велит, в конце-то концов! Мамане уже за сорок, она и одевается, как солидная сорокалетняя дама, у нее все тряпки под этот возраст, а ты на себя напяливаешь.
Куда тебе все это? Ты на себя посмотри, у тебя коса ниже пояса, а длинная коса – это признак юности, вот и одевайся соответственно своей прическе. А если хочешь выглядеть старше – давай я тебя постригу, тогда, может, и маманино тряпье сойдет.
Выглядеть старше Люба, конечно, хотела, и расстаться с косой мечтала уже давно, ведь это ж сколько хлопот с такими длинными густыми волосами! Да их мыть замучаешься! Но родители и Бабаня даже слышать об этом не хотели, а пойти против их воли Люба не смела.
Она уже собралась было в очередной раз пожаловаться на это сестре, как вдруг зазвонил висящий на стене коридора телефон. Люба схватила трубку и услышала голос Родика, который звучал как-то странно:
– Это ты? Я не знаю, что мне делать…
– Что случилось?! – переполошилась Люба.
– Мама ушла в магазин, а папа… я не знаю… кажется, он умер…
– Что?! – ахнула Люба.
– Я вошел к нему в кабинет, а он лежит головой на столе и не дышит… Я его зову, зову, а он не откликается… Может, надо «Скорую» вызвать?
– Ну конечно, надо! Конечно! Звони быстрей в «Скорую», а я сейчас приеду! Только ничего не бойся, все будет хорошо, слышишь? – закричала она в трубку.
Забежав в комнату, Люба схватила сумочку, скинула ненавистные туфли, сунула ноги в свои старенькие разношенные туфельки, накинула пальто и помчалась к автобусной остановке.
