Да, что уж тут непонятного?
Он доложил об этом капитану фон Кляйну, но тот не придал его рассказу большого значения.
– Он сейчас в сознании? – спросил капитан.
– Нет, капитан.
– Что говорит врач, он выживет?
– Нет, он умрет. Скорей всего, еще до полудня.
– Вы все сделали правильно, Кайлер. – Капитан доверительно прикоснулся к его плечу. – Не упрекайте себя, не надо. Вы исполнили свой долг.
– Благодарю вас, капитан.
– Ваша вахта закончилась. Ступайте к себе в каюту и отдохните, это приказ. К наступлению ночи вы должны быть свежи и полны сил.
– Значит, нынче ночью?
– Да. Этой ночью выходим в море. Минное заграждение уже свободно, и я отдал приказ снять заграждение из бревен. Новолуние начинается в одиннадцать сорок семь. Мы выступаем в полночь.
Но отдохнуть Кайлеру все никак не удавалось, сна не было ни в одном глазу. Опустит веки, а перед ним бледное, залитое слезами лицо этой женщины. В ушах стоит сдавленное дыхание умирающего, а сердце грызет сомнение: что же он все-таки упустил?
Да-да, есть что-то такое, что он обязательно должен вспомнить.
Кайлер все подстегивал свой усталый мозг, но тот упирался.
Зачем этот человек прикидывался африканцем? Если бы сразу, как только узнал, что его жена схвачена, он бросился ее спасать, то не успел бы так изменить свою внешность.
Где он был, когда Флейшер схватил его жену? Рядом с ней его явно не было, иначе он бы ее защитил. Тогда где же он был? Скорей всего, где-то близко.
Кайлер перевернулся на живот и прижался лицом к подушке.
Нет, надо отдохнуть. Он должен сейчас же уснуть, потому что вечером они снимаются с якоря и будут прорывать блокаду английских военных кораблей.
Один крейсер против целой эскадры. Их шансы проскользнуть незамеченными крайне малы. Скорей всего, будет ночной бой. Усталость подстегнула его воображение, и Кайлер представил себе сблизившиеся с «Блюхером», освещаемые вспышками своих бортовых залпов английские суда.
Враг намерен им отомстить за гибель своих кораблей. Враг обладает огромной силой.
Он хорошо вооружен, снабжен провиантом, его бункеры забиты углем, его склады наполнены снарядами, корабельные команды не подвергались пагубному, несущему с собой лихорадку воздействию ядовитых испарений реки Руфиджи.
А против них только один корабль, кое-как залатавший пробоины от последнего боя, половина людей на нем больна малярией, в его топках горит не уголь, а сырые дрова, его огневая мощь ограничена острой нехваткой снарядов.
