"
"Кайлер вспомнил пустые ячейки снарядных полок, истощенные полки пороховых зарядов на складе боеприпасов.
Постой-ка… склад боеприпасов! Ах вот оно что! Склад! Он сейчас должен вспомнить что-то крайне важное, что-то связанное со складом боеприпасов. Вот что не давало ему покоя все это время. Склад боеприпасов!
– О господи! – в ужасе закричал он.
Упругим движением из лежачего положения он вскочил с койки на ноги и остановился посреди каюты.
Голые предплечья покрылись гусиной кожей.
Так вот где он видел этого англичанина раньше! Он был там вместе с отрядом рабочих… да, на том самом складе боеприпасов в носовой части судна.
И был он там с одной-единственной целью: совершить диверсию!
Кайлер выскочил из своей каюты и как был, полуодетый, помчался по коридору.
– Мне срочно нужен инженер Лохткампер. Нам понадобится десяток крепких матросов – лучше всего кочегаров. Надо срочно перебрать тонны взрывчатых веществ и найти то, что туда спрятал этот англичанин. Господи, дай нам время. Только бы успеть!
87Капитан Отто фон Кляйн откусил кончик сигары, пальцами убрал с языка прилипший листок табака.
Стюард поднес ему спичку, и фон Кляйн прикурил. Стулья Лохткампера, Кайлера и Проуста в кают-компании были пусты.
– Благодарю вас, Шмидт, – сказал он.
Выпустив облако дыма, капитан отодвинул кресло назад и, вытянув ноги и положив их одну на другую, откинулся на мягкую спинку. Завтрак оказался довольно скудным и далеко не отвечал запросам истинного гурмана: хлеб без масла, мясо выловленной из реки рыбы жесткое и отдает тиной и илом, кофе без сливок и сахара.
Однако герру Флейшеру, похоже, завтрак пришелся по вкусу. Он уже второй раз попросил добавки.
Капитана очень раздражало одобрительное сопение Флейшера над тарелкой. Сегодня последний день отдыха, впереди много дней, когда фон Кляйн будет его лишен. Так хотелось насладиться покоем с ароматной сигарой, но кают-компания сейчас мало для этого подходила. Помимо довольного урчания, с которым герр комиссар поглощал свой завтрак, помимо запаха рыбы, почти физически тяготило настроение офицеров.
В этот последний день стоянки все только и думали о том, что их ждет нынешней ночью. Офицеры вели себя неестественно напряженно и явно нервничали. Ели молча, уткнувшись в свои тарелки, и видно было, что провели они ночь беспокойно и явно не выспались. Фон Кляйн решил докурить сигару у себя в каюте.
– Прошу прощения, господа, – вставая, сказал он.
В ответ послышался невнятный ропот, и фон Кляйн повернулся, чтобы выйти.
