Валака с восторгом поведал про мясо – оно хранится в маленьких железных баночках, про светильники, которые горят без фитилей, масла и даже пламени, про огромные вращающиеся колеса и пронзительно кричащие и бормочущие коробки из стали, про чистую, свежую воду – ее изрыгают длинные резиновые змеи, иногда холодную, а в другое время такую горячую, будто ее вскипятили на костре. Словом, там было так много разных чудес, что уму человеческому непостижимо.
– Все это мне известно. А больше ты ничего не видел?
Разумеется, видел.
Немцы застрелили троих работников из местных, выстроили их в ряд и завязали глаза тряпками. Эти люди подпрыгивали, дергались и падали, очень смешно было смотреть, а потом немцы смыли с палубы кровь водой из длинных змей. И с тех пор ни один из работников даже не притрагивался к одеялам, ведрам и другим маленьким предметам, которые можно было унести с собой, – цена за них оказалась непомерно высокой.
Рассказ Валаки о казни еще больше напугал Себастьяна. В конце концов, он сделал то, зачем сюда приехал, и теперь его желание поскорее удрать с этой проклятой «лодки» стало просто невыносимым.
Этому, кстати, способствовал и присоединившийся к ним без приглашения германский старшина первой статьи.
– Ну вы, ленивые черные бабуины! – заорал он на них. – Устроили тут пикничок… здесь вам не воскресная школа! Шевелитесь, свиньи, шевелитесь!
Вместе с двоюродным братом Мохаммеда они, даже не попрощавшись, покинули Валаку и бегом бросились прочь. Но, не добравшись до трапа, Себастьян вдруг остановился.
Оба немецких офицера все еще стояли там, где он их оставил, но теперь они смотрели вверх, на высокие дымовые трубы. Тот, что повыше, с золотистой бородой, размахивая вытянутой рукой, что-то говорил, а коренастый внимательно его слушал.
Двоюродный брат Мохаммеда стремглав проскочил мимо них и пропал за бортом крейсера, оставив Себастьяна в растерянности, – ему очень не хотелось пробегать под обстрелом голубых глаз высокого офицера.
– Манали, где же ты, спускайся скорей! Останешься здесь, лодка отплывает! – донесся снизу сквозь пыхтение двигателя катера слабый, но настойчивый голос двоюродного брата Мохаммеда.
Себастьян с бешено колотящимся о ребра сердцем снова двинулся вперед. Еще с десяток шагов – и он уже возле спуска.
Немецкий офицер повернулся и увидел его. Громким голосом окликнул Себастьяна и двинулся к нему, вытянув перед собой руку, словно хотел удержать его. Себастьян крутанулся на месте и нырнул вниз по трапу.
