Набрав тысячу футов, он осторожно, по широкой дуге, развернулся на юг, и аэроплан со стуком и грохотом, с обвисшим крылом, неуверенно, пошатываясь, как пьяный, продолжил полет туда, где их поджидал Флинн О’Флинн.
62С неторопливым достоинством Флинн оторвал спину от ствола пальмы и встал.
– Ты куда? – открыв глаза и глядя на него снизу вверх, спросила Роза.
– Кой-куда… где твоя помощь не требуется.
– Уже третий раз, и часу не прошло! – подозрительно воскликнула дочь.
– Вот почему это и называется восточноафриканским квикстепом[49], – сказал Флинн и важно прошествовал в кусты.
Он дошел до куста лантаны, внимательно огляделся. Розе он не доверял, она вполне могла потопать за ним, с нее станется. Удостоверившись, что все в порядке, Флинн опустился на колени и руками стал копать мягкий песок.
С видом пирата старых времен, достающего из-под земли сундук с дублонами, он извлек из ямы бутылочку и вынул пробку. И только поднес горлышко к губам, как услышал приглушенный рокот возвращающегося аэроплана.
Но Флинн не стал прерывать своего занятия, кадык его заходил вверх и вниз, только глаза, сосредоточенно морщась, обратил к небу. Со вздохом глубочайшего удовольствия снова заткнул пробкой бутылку, положил обратно до следующего раза, закидал сверху песком и взял курс по направлению к берегу.
– Ты их видишь?! – крикнул он, выйдя из-за пальм на открытое место.
Роза уже стояла на берегу. Голову она закинула назад, и длинная коса свесилась сзади, доставая ей до пояса.
Она ничего не ответила, но в напряженном лице ее читалась тревога. Ожидающие рядом с ней люди тоже боязливо молчали.
Флинн поднял голову и увидел приближающийся аэроплан – он летел, как раненая птица, двигатель работал неровно, с перебоями и захлебываясь, за хвостом машины тянулся голубоватый шлейф маслянистого дыма, крылья дико раскачивались, а под фюзеляжем, там, где снаряд отстрелил колесо шасси, болтались его обломки.
Аэроплан устало снижался к берегу. Работающий с перерывами мотор совсем заглох, и теперь было слышно, как свистит в оснастке аппарата ветер.
Единственное колесо жестко вошло в соприкосновение с уплотненным влагой песком, ярдов пятьдесят аэроплан бежал ровно, потом дернулся и завалился набок. Левое крыло вгрызлось в песок, фюзеляж развернуло к морю, хвост пошел вверх. Раздался хруст, треск, в том числе и разрываемой ткани, и в вихре поднятого им в воздух песка аэроплан, задрав хвост, уткнулся носом в берег.
