И вдруг Себастьян почувствовал, как смех застрял у него в горле, он наклонился и накрыл ей груди ладонями.
Смех ее мгновенно затих, она секунду смотрела на него, потом неожиданно лицо ее словно окаменело, и Роза отбросила его руки.
– Нет! – прошипела она.
Потом вскочила на ноги и побрела по воде туда, где на берегу лежала ее одежда. Роза быстренько прикрыла свои интимные места и стала одеваться, а когда уже затягивала на поясе тяжелый патронташ, с лица ее исчезли последние остатки воспоминаний о ночи любви.
54"
"Во всем виновата эта вонючая вода Руфиджи, решил Герман Флейшер и болезненно пошевелился в своем маскале, ощутив приближение очередного приступа недуга. Жаркая лапа дизентерии схватила и сжала его желудок, усугубив состояние мрачного раздражения и обиды. Все нынешние несчастья свалились ему на голову непосредственно с приходом на его территорию крейсера «Блюхер»: унижение достоинства, которое он испытал со стороны капитана крейсера, опасность, которой подвергся в стычке с английскими бандитами в самом начале этой экспедиции, а потом уже и постоянная, тяжелая работа, и вездесущий страх еще одного нападения, вечные придирки инженера, поставленного над ним командовать, – Флейшер уже люто ненавидел все, что было связано с этим проклятым крейсером, ненавидел всех и каждого на его борту.
Носильщики маскаля двигались толчками, тревожа содержимое его желудка, понуждая его то и дело булькать и попискивать.
Придется снова останавливаться… Флейшер стал подыскивать местечко, где можно было бы укрыться от посторонних глаз.
Впереди шел караван носильщиков, которые с трудом тащились по дну неглубокой долины между двумя заросшими редколесьем горными кряжами из глинистого сланца и щебня.
Колонна растянулась на полмили, люди двигались в беспорядке, отдельными группами, а всего тут было около тысячи человек. Идущая в авангарде сотня раздетых до набедренных повязок людей, сплошь покрытых блестящим потом, ловко орудуя длинными ножами-панга, прорубала дорогу.
Сверкая на солнце, лезвия их ритмично взлетали и падали, в дремотной жаре африканского дня глухо раздавались звуки ударов. Работая под присмотром Гюнтера Раубе, молодого офицера инженерной службы с крейсера «Блюхер», они сначала прорубали узкую тропу, потом расширяли ее, чтобы можно было пронести следующие за ними четыре габаритных предмета.
