– Ты убил моего ребенка! – пронзительно крикнула она.
Флейшер поднял голову, посмотрел на нее и понял, что ему пришел конец. Но тут по металлу винтовки ударила пулеметная пуля, удар оказался так силен, что вырвал оружие из рук Розы, она потеряла равновесие и замахала руками, пытаясь устоять на самом краешке пристани.
Себастьян подбежал к ней, когда она уже падала. Он подхватил жену, бросил себе на плечо, развернулся и, собрав все остатки сил, выпущенные на волю страхом, тяжело поковылял на берег.
Бегство отряда замыкали Себастьян и десять бойцов.
Отступая весь этот день и следующий тоже, они отстреливались, цепляясь за каждое место, где можно с успехом обороняться, но только до тех пор, пока немцы не притащили свой пулемет. Тогда они замедлили темп отступления, чтобы Флинн и Роза успели уйти подальше и оторваться от преследования. На вторую ночь Себастьян тоже сумел оторваться от немцев и взял на север, где на ручье неподалеку от развалин Лалапанци у них была назначена встреча.
Через двое суток он их догнал. В лунном сиянии Себастьян ступил на территорию их стоянки, и Роза, откинув в сторону одеяло, вскочила и с негромким ликующим криком побежала ему навстречу. Она опустилась перед ним на колени, расшнуровала и осторожно сняла с него ботинки. Пока Себастьян глотал горячий кофе с джином, заботливо подлитым ему Флинном, Роза обмывала и смазывала лопнувшие мозоли у него на ногах. Потом вытерла руки, встала и собрала одеяла.
– Пойдем, – сказала она.
Они вдвоем двинулись по берегу ручья. За завесой вьющихся растений, на сухой траве и одеялах, под усыпанным ярко сияющими звездами небом они легли и уютно прижались друг к другу, в первый раз после смерти ребенка. Потом уже, не разрывая объятий, крепко уснули и спали до тех пор, пока их не разбудило низкое солнце. Они встали; как были голышом, вышли на берег и окунулись в бегущую воду. Вода была холодна, Роза брызгалась на него и смеялась, как девчонка, потом побежала по мелководью через песчаную отмель, поднимая вокруг ног сверкающие фонтаны брызг.
Капли воды блестели на ней, как золотые цехины, талия, расширяясь внизу в полные округлости нижней части тела, своим изяществом могла сравниться с венецианской вазой.
Себастьян бросился за ней вдогонку, поймал, и они вместе упали в воду, потом встали на колени лицом друг к другу, захлебываясь и смеясь, что-то говорили, и упругая грудь Розы подпрыгивала при каждом взрыве смеха.
