«Ленивые собаки!» – подумал Герман, сердито глядя на них, отвернулся и осторожно опустил свой зад на седло.
– Аквенде! Вперед!
Он пнул осла каблуками в бока, и тот, как и было приказано, засеменил вперед.
Сквозь прицел своего ружья, ствол которого лежал в развилке смоковницы всего в десяти футах над головой Германа, Флинн О’Флинн смотрел, как он удаляется прочь. Отряд германцев цепочкой спустился вниз по склону и пропал за складкой местности, и только тогда Флинн сунул ружье в чехол.
– Фу-у! – облегченно вздохнул Себастьян, сидящий в густых зарослях над Флинном.
– Надо же, совсем близко прошли."
"– Если бы он хоть одной ногой коснулся земли, я отстрелил бы ему башку к чертовой матери, – сказал Флинн; казалось, что он очень жалеет об упущенной возможности это сделать. – Ладно, Бэсси, теперь сними меня с этого проклятого дерева.
Полностью одетый, если не считать сапог, Флинн сидел, прислонившись спиной к стволу смоковницы, и протягивал правую ногу Себастьяну.
– Я видел его прямо здесь, своими глазами, – сказал он.
– Кого? – спросил Себастьян.
– Кого-кого… слона, тупица! В первый раз в жизни я видел его таким спокойным… стоял как вкопанный. А потом… фьють! Что ты делаешь, черт бы тебя побрал?!
– Достаю шип у тебя из ноги.
– А у меня такое чувство, что ты, наоборот, вбиваешь его молотком.
– Никак не могу ухватить.
– Попробуй зубами. По-другому вряд ли получится, – посоветовал Флинн.
Живо представив себе, как он станет это делать, Себастьян слегка побледнел.
Осмотрел стопу Флинна. Лапа большая, с мозолями на пальцах, кругом клочки шелушащейся кожи, а между ними какая-то темная дрянь. К тому же воняет… этот запашок Себастьян чуял на расстоянии трех футов.
– А ты сам зубами не мог бы попробовать? – попытался увильнуть он.
– Я тебе что, акробат из цирка, черт меня подери?!
– А Мохаммед?
Сияющие надеждой глаза Себастьяна обратились к маленькому оруженосцу Флинна. Вместо ответа на вопрос Мохаммед растянул губы в страшной улыбочке, демонстрируя гладенькие, розовые беззубые десна.
– Ясно, – не стал больше спорить Себастьян. – Я тебя понял.
Он снова обратил взгляд к ноге Флинна и принялся внимательно ее разглядывать, чувствуя подкатывающую к горлу тошноту; в попытке ее подавить кадык его энергично заходил вниз и вверх.
– Ну давай быстрей, чего тянешь? – торопил Флинн.
Себастьян наклонился, и Флинн протяжно взвыл. Когда Себастьян выпрямился, в зубах у него был зажат окровавленный острый шип.
