Неуклюжим галопом он побежал прочь от Флинна, и ствол смоковницы заслонял его почти полностью.
Скрючившись за валуном, Флинн несколько секунд пребывал в полном ступоре – с каждой секундой шансы сделать удачный выстрел таяли. Наконец он вскочил на ноги и бросился к смоковнице, чтобы открыть для себя поле обстрела и успеть хотя бы ударить навскидку вслед убегающему слону, целясь в его спинной хребет – туда, где он, изгибаясь, уходил вниз, к массивным бедрам и голому хвосту.
Вдруг обутую в легкую сандалию стопу его пронзила острая, мучительная боль – на бегу Флинн наступил на торчащий из земли шип буйволовой колючки.
Длиной шип был дюйма три и с ужасными зазубринами, на всю эту длину красное его острие вошло в плоть, и с протестующим криком боли Флинн рухнул на колени.
А старый самец скрылся в заросшей деревьями балке, пролегающей в двух сотнях ярдов, и был таков.
– Флинн! Флинн!
Флинн сидел на траве, поджав под себя раненую ногу, шмыгая носом, охая от боли и совершенного отчаяния, и дожидался, когда до него доберется Себастьян Олдсмит.
– Пусть только подойдет поближе, – проговорил он вслух, обращаясь к самому себе.
Большими, неловкими шагами прыгая вниз по склону холма Себастьян приближался к Флинну. Он успел потерять где-то шляпу, и при каждом шаге на голове его приплясывали черные спутанные кудри. И, не переставая, кричал на бегу.
– Всажу ему прямо в живот, – решил Флинн. – Из обоих стволов!
Он потянулся к валяющемуся рядом ружью.
Себастьян увидел его и, не останавливаясь, вильнул в сторону.
– Я его предупреждал. – Флинн поднял ружье. – Говорил ему, что обязательно это сделаю.
Правой рукой он сжал шейку приклада, указательный палец послушно лег на спусковой крючок.
– Флинн! Немцы! Целая армия. Прямо за тем подъемом. Идут сюда.
– Господи! – ахнул Флинн и немедленно отменил решение пристрелить своего родственника.
35Поднявшись на стременах, Герман Флейшер протянул руку и стал массировать задницу. Она у него была пухленькая, почти как у женщины. Уже пять часов он сидел в седле, и ему очень хотелось дать ей отдых.
Ослик его только что перевалил через гряду Санья, и здесь, под густыми ветвями дикой смоковницы, было довольно прохладно. Флейшер решил уступить искушению и доставить себе удовольствие: он обернулся к своему войску, остановившемуся за его спиной в составе двадцати воинов-аскари, собираясь огласить свой приказ. Все они с жадной надеждой смотрели на него, ожидая, что он позволит им отдохнуть, и тогда они немедленно бросятся на землю.
