Эта картина для него была настолько обыденна, что он даже не очень-то помнил о существовании этих людей. Деревня была расположена на самой границе так называемого пояса обитания мухи цеце, и он с детства привык видеть лежащих под баобабом больных летаргическим энцефалитом или, иначе, сонной болезнью, находящихся в состоянии комы, которая предшествует смерти. Он никак не мог понять, чем так озабочен Себастьян.
– Когда… – начал было Себастьян, но голос его дрогнул, и, прежде чем продолжить, он судорожно сглотнул. – Когда эти люди в последний раз ели?
– Не так уж давно, – ответил М’топо, озадаченный этим вопросом.
Всякий знает, что, как только таким больным придет время уснуть, в пище они больше не нуждаются.
Себастьян не раз слышал о том, что люди порой умирают от голода. Так бывает в таких, например, странах, как Индия, но здесь он впервые столкнулся с таким фактом. Внезапно его охватило чувство отвращения.
Перед ним был неопровержимый факт, говоривший о том, что М’топо его не обманывал. Это был настоящий голод, которого, как он сам прежде считал, здесь не существует, – а он сейчас пытается отнять у этих людей деньги!
Себастьян медленным шагом вернулся к своей табуретке и сел.
Снял с головы тяжелый шлем, положил на колени и так сидел, с несчастным видом уставившись на свои ноги. Чувство собственной вины и сострадания сделало его беспомощным и бессильным.
В свое время Флинн O’Флинн скрепя сердце снабдил Себастьяна сотней эскудо на путевые расходы – мало ли какие могут возникнуть чрезвычайные обстоятельства до того, как он произведет свой первый сбор.
Часть их пошла на оплату лодок при переправе через Рувуму, но восемьдесят эскудо еще оставалось.
Из бокового кармана Себастьян извлек табачный кисет, где он хранил эти деньги, и отсчитал половину.
– М’топо, – проговорил он приглушенным голосом. – Возьми эти деньги. Купи для них еды.
– Манали! – протестующе взвизгнул Мохаммед. – Манали, не делай этого.
– Заткнись! – рявкнул на него Себастьян и сунул горсть монет М’топо. – Бери!"
"М’топо изумленно уставился на Себастьяна с таким видом, будто тот протягивает ему живого скорпиона.
Такое поведение белого человека было для него абсолютно неестественным, как если бы к нему подошел сейчас лев-людоед и потерся о его ногу.
– Бери же, – нетерпеливо настаивал Себастьян, и, не веря собственным глазам, М’топо вытянул сложенные в пригоршню руки.
– Мохаммед, – сказал, вставая, Себастьян и снова надел шлем. – Мы немедленно выступаем к следующей деревне.
