– Вот насчет обуви и шляпы, тут могут возникнуть проблемы, – вслух размышлял Флинн, когда покончил с размерами. – Но… ладно, я тебе что-нибудь подыщу.
– Что за проблемы? Что ты хочешь этим сказать, Флинн O’Флинн? – заподозрив неладное, спросила Роза.
– Да нет, ничего особенного, ничего страшного…
Флинн торопливо собрал бумажки, сантиметр и смылся, чтобы избежать дальнейших расспросов.
Прошло время, Мохаммед с носильщиками вернулись из экспедиции за покупками в Бейру, и Флинн немедленно укрылся с ним в своем арсенале для тайного совещания.
– Ну что, принес? – взволнованно спросил Флинн.
– Пять ящиков джина я спрятал в пещере за водопадом, в верхней части долины, – прошептал в ответ Мохаммед, и Флинн облегченно вздохнул. – Но одну бутылочку я прихватил с собой.
И Мохаммед достал ее из-под рубахи. Флинн взял напиток, зубами вытащил пробку и плеснул немного в стоящую наготове эмалированную кружку.
– А все другое, что я просил?
– Пришлось туговато – особенно с головным убором.
– Но ты все же привез его? – нетерпеливо спросил Флинн.
– Здесь не обошлось без руки самого Аллаха, – ответил Мохаммед, не собираясь торопиться и сразу все выкладывать. – В заливе стоял немецкий корабль, он зашел в порт Бейра по пути на север, в Дар-эс-Салам. И на корабле было три немецких офицера. Я увидел, как они гуляли по палубе. – Мохаммед с важным видом откашлялся. – И в тот вечер один мой друг отвез меня на лодке к кораблю, и я посетил каюту одного из военных.
– Ну и где же он? – спросил Флинн, едва сдерживая нетерпение.
Мохаммед встал, подошел к двери и подозвал одного из носильщиков. Потом вернулся и поставил на стол перед Флинном какой-то узел. Горделиво ухмыляясь, он смотрел, ожидая, когда Флинн этот узел развяжет.
– Боже милостивый, – тихо проговорил Флинн.
– Что, разве не красивая?
– Позови Манали. Скажи, чтобы шел немедленно.
Через десять минут Себастьян, которого Роза наконец-то признала ходячим больным, вошел в хижину, где его бурно приветствовал Флинн:
– Садись, садись-ка, мой мальчик.
У меня есть для тебя подарок.
Себастьян неохотно повиновался, не отрывая взгляда от лежащего на столе и накрытого куском ткани предмета. Флинн наклонился и сорвал с него ткань. И затем такими же церемонными движениями, какими архиепископ Кентерберийский венчает голову короля короной, он поднял и почтительно возложил на голову Себастьяна шлем."
"Шлем был покрыт черной эмалью, сиял глянцевым лаком, а под подбородком Себастьяна тяжело свисала золоченая цепь.
