Возле кровати стоял низенький столик, а на нем ваза с букетом красного жасмина, по всей комнате были расставлены и другие цветочные подношения – все эти цветы, кстати, срезала и расположила своими ручками лично Роза O’Флинн.
Кроме того, Роза и ее нянька так усердно пичкали больного разными вкусностями, что он заметно прибавил в весе, и болезненные желтоватые пятна на его щеках сменились розовым румянцем. Флинну даже стало немного досадно смотреть, как балуют Себастьяна, носятся с ним, как с племенным жеребцом на конюшне, в то время как самого Флинна едва терпят, – и это в его собственном доме!
Аналогия, вполне естественно возникшая в голове Флинна, породила дальнейшую цепочку мыслей, и ему стало совсем не по себе.
Жеребец! Флинн внимательно поглядел на дочку и обратил внимание, что платье на ней белое, с прозрачными рукавами, когда-то принадлежавшее ее матери, – этот наряд Роза обычно прятала подальше и берегла, надевала его за всю свою жизнь, возможно, всего раза два, не больше.
И боже же ж ты мой, ножки-то, ножки… она же всегда ходила по дому босиком, а теперь? Щеголяет в покупных лакированных туфельках! А в черных ее, лоснящихся волосах цветок бугенвиллеи! А на кончике длинной косы, обычно небрежно повязанной кожаным ремешком, красуется шелковая ленточка! Однако! Флинн O’Флинн никогда не был человеком чувствительным, но тут вдруг заметил в лице дочери странный, незамечаемый прежде отсвет некоей целомудренной серьезности – выражение, которого раньше никогда не было, – и ощутил в груди необычное для него чувство, столь незнакомое, что он никак не мог бы назвать его отеческой ревностью.
Однако Флинн понял, что чем раньше он спровадит отсюда Себастьяна, тем для него будет лучше.
– Ну что ж, это хорошо, Бэсси, – добродушно прогудел он. – Это очень хорошо. Ты знаешь, я на днях собираюсь послать людей за припасами в Бейру, и вот подумал, что они могли бы приобрести там кое-какую одежонку и для тебя.
– Большое спасибо, Флинн, – сказал Себастьян, тронутый добротой друга.
– А такие дела не делаются кое-как, – продолжал Флинн, эффектным жестом доставая портновский сантиметр. – Снимем мерку и пошлем размеры к старине Парбху, пусть для тебя что-нибудь сошьет.
– Честное слово, это очень с твоей стороны славно.
А также вовсе на него не похоже, подумала Роза O’Флинн, наблюдая, как ее отец аккуратно измеряет и записывает размеры ног Себастьяна, потом рук, окружность шеи, груди и талии.
