Совершенно голый и мокрый, с прилипшими к лицу влажными волосами, Флинн намылился, стараясь сбивать пену погуще в промежности и нежно поглаживая свои благодатные гениталии. Смыв таким образом заодно и остатки сна и лени, он почувствовал, что в животе пробуждается аппетит.
– Мохаммед, – воззвал он, обернувшись к лагерю, – возлюбленный раб Аллаха и сын пророка Его, оторви свою черную задницу от постели и свари-ка мне кофе! Да подлей в него капельку джина, – немного подумав, добавил он.
Мыльная пена освежила подмышки Флинна, что слегка приглушило меланхоличное урчание в животе, когда Мохаммед наконец спустился к нему на берег.
В руке он держал, стараясь не расплескать, большую эмалированную кружку, над которой струились завитки ароматного пара.
– Ты добр и милостив, – улыбаясь, произнес Флинн на суахили, – и милость твоя да будет вписана рядом с именем твоим на райских скрижалях.
Он протянул руку, чтобы взять кружку, но не успели пальцы его коснуться ее, как наверху захлопали ружейные выстрелы и верхнюю часть бедра Флинна пронзила пуля.
Удар отбросил его в сторону, он упал, оказавшись наполовину на суше, наполовину в воде.
Флинн лежал, ошеломленный ударом пули, и слышал, как солдаты-аскари ринулись в его лагерь, слышал их восторженные крики, когда они добивали прикладами тех, кто остался в живых после первого залпа. Флинн пошевелился и, извиваясь всем телом, принял сидячее положение.
К нему уже приближался встревоженный Мохаммед.
– Беги, – прохрипел Флинн. – Беги, черт бы тебя побрал.
– Господин…
– Поскорей убирайся отсюда! – свирепо набросился на него Флинн, и Мохаммед в ужасе отскочил. – Ты что, дурак?! Тебе дадут отведать веревки с петлей, а потом завернут в свиную кожу.
Мохаммед в нерешительности еще секунду постоял, потом пригнулся и быстренько скрылся в зарослях тростника.
– Ищите Фини! – проревел чей-то голос по-немецки. – Ищите белого человека.
Тут-то Флинн и понял, что его поранила случайная пуля, возможно даже рикошетная.
От бедра до самого низу нога его онемела, но он сумел-таки проползти и затащить себя в воду. Бежать он не мог, значит должен плыть.
– Да где же он? Найти его! – продолжал бесноваться тот же голос.
Вдруг заросли высокой травы на берегу раздвинулись, и Флинн поднял голову. В первый раз они встретились друг с другом лицом к лицу. Эти двое уже три долгих года на территории в десять тысяч квадратных миль играли друг с другом в смертельно опасную игру в прятки.
