- Однако, господа, давайте послушаем менестреля, - предложила Памела, которой, видимо, начал надоедать этот поток бахвальства. – Куршавель, пригласи маэстро Хатча.
Унылая камеристка тут же встала из-за стола и вышла. Вернулась она через пару минут с менестрелем, который показался мне странным. Вроде обычный менестрель – длинные темные волосы, рубаха, правда, не очень чистая, но с кружевными манжетами и пышным жабо, кожаные штаны, сапоги. Но я глянул на его инструмент и понял, что здесь что-то не так. Всегда представлял себе средневекого менестреля с лютней, на худой конец с виолой или фиделью.
Но тут…
Маэстро Хатч извлек из чехла двенадцатиструнный «Эко-Рейнджер», и по- моему настоящий, белого замеса.
Последние сомнения исчезли, когда менестрель заиграл. Первую композицию я не узнал, но вот вторая была мне слишком хорошо знакома. Когда-то я слушал ее по тридцать раз на дню, потому что она называется «Vickie». Я был влюблен в эту мелодию, потому она была тезкой моей возлюбленной.
- Наш менестрель только дерет струны, - заявил Ванбрахт с кислой гримасой.
– За такую игру следует забросать костями, а не дукатами. Эй, любезный, ты знаешь нормальную песню?
- Нормальную песню для правильных пацанов, - пробормотал я.
- Что милорд хотел бы послушать? – осведомился менестрель.
- Ну, эту, про сэра Даннакена и его храбрых парней. Или «Узник Дагуорта». Или «Мельничиха мне давала обещание любить». Не знаешь? А эту:
Едет телега вперед, к эшафоту,
Два стражника рядом сидят,
Я в цепи закован, сижу между ними,
И вороны в небе кружат.
- Интересно, «Мурку» у них тоже поют? – произнес я, макая горбушку в соус.
- Увы, добрый сэр, я не знаю этих песен, - побледнев, ответил менестрель.
- Жалкий пес! – Ванбрахт плюнул на пол. – Ступай на конюшню убирать навоз. Даже медного гроша от меня не получишь."
"- Зачем же так сердито, Якоб? – улыбнулась баронесса. – Может, маэстро Хатч знает другие песни?
- Позвольте мне! – Я решился, встал из-за стола, вытер руки полотенцем и подошел к менестрелю.
– Если баронесса желает, я мог бы спеть дуэтом с маэстро Хатчем.
- Наш храбрый лошок еще и певец, - хмыкнул Ванбрахт.
- Вы доставите нам большое удовольствие, - сказала Памела, улыбаясь.
- Слышь, друг, - обратился я к менестрелю, - респект тебе за «Назарет».
- Ты…оттуда? – Маэстро Хатч чуть не бухнулся в обморок. – Как ты…
- Потом перетрем. Ты из Макара знаешь что-нибудь?
- Макаревича в смысле? Да хоть что слабаю!
- Вот и начнем.
