Я все понимаю, жизнь идет, и природа требует свое, но мне почему-то стало очень обидно за себя. А еще больше за Томаса Гранстона.
Мажордом провел меня за стол. Мое место находилось слева от баронессы, сразу за местом капеллана Вильмона. Старичок поприветствовал меня благословляющим жестом, а слуга в синем атласном сюрко с вышитой серебром виноградной гроздью налил мне белого вина в кубок.
Де Ванбрахт первым завел беседу. Для начала он рассказал нам бородатый анекдот про студента, жену плотника и влюбленного в нее причетника по имени Абсолон.
Видимо, история казалась ему невероятно смешной. Особенно тот момент, когда жена плотника выставляет в окно зад, и причетник целует ее именно в эту часть тела.
- Гы-гы! – трясся Де Ванбрахт, проливая на скатерть вино. – Прямо в гузку, гы-гы!
- Чосер, «Кентерберийские рассказы», история мельника, - сказал я.
- Что? – Рыцарь перестал смеяться.
- Ничего, сэр. Просто вспомнил похожую историю.
- Ты, верно, знаешь много историй.
- Пожалуй, сэр. Но не думаю, что все они будут интересны баронессе.
- Я бы послушала, - сказала леди Гранстон.
- Охотно, миледи. О чем бы вы хотели послушать?
- О чем-нибудь пристойном, - ответила баронесса, глянув на де Ванбрахта.
- Тебе не понравилась моя история? – удивился рыцарь. – Странно. Я смеялся до упаду. А мой оруженосец Виктуар аж посинел от смеха, будто его щекотали шлюхи из «Сладких губок».
- Итак, мессир Алекто, вы готовы нас развлечь? – спросила баронесса.
- Да, расскажи нам сказку, лох. Про то, как нашел Тома, - вставил де Ванбрахт.
– И убил то животное, которое прикончило его. Забавная сказочка.
- Это не сказочка, - ответил я, пригубив вино. – Это правда.
- Ты, простой лох, сумел убить зверя, одолевшего рыцаря?
- Я не простой лох, сэр. Я боевой лох-защитник."
"- Ну и что? – Де Ванбрахт оскалил мелкие желтые зубы. – Не рыцарь, даже не простой латник. А Томас был хорошим бойцом. Говорю как есть, хотя на турнирах он никогда не блистал. Помню, три года назад на турнире в Белло его вышиб из седла командор Ордена Золотого Сердца.
Я потом победил орденца, но Томас не смог продолжить состязание.
- Ну и что? – спросил я, прекрасно понимая, что де Ванбрахт рассказал об этом случае только для того, чтобы подчеркнуть свое превосходство над Томасом Гранстоном. Меня это неприятно кольнуло. Знакомый типаж – самоутверждается за счет унижения других. Выделывается перед Памелой.
- А то, что не верю я, будто ты, лох, убил зверя, который одолел Томаса.
