Надеюсь, что ты, старый циник, и так знал обо мне всё. Ведь ты был мне самым близким человеком на свете. Спасибо тебе! Надеюсь, когда-нибудь свидимся...
Мне даже слышится его хриплый голос: «Надеюсь, нескоро!». Почему-то уверен, что на моих похоронах он сказал бы именно так. А ещё добавил бы: «Ты как знаешь, Санёк, а я ещё небо покопчу!»
Какая жестокая ирония. Откоптил.
Слёзы застят глаза. И уже как в тумане вижу, и как опускают гроб, и как летит из моей руки вниз пригоршня песка.
Вот и всё!
Только пропади оно всё пропадом!
Где-то в середине поминок, сумев влить в себя лишь полстопки водки, я срываюсь, прыгаю в машину и выжимаю до упора газ.
Есть только одно место, где я сейчас хочу быть. Только один человек на земле, которого хочу обнять и просто поплакать. Только в её руках я смогу поверить, что всё ещё будет хорошо. Просто услышать её голос. Вдохнуть её запах. Прижать к себе и забыть обо всём хоть ненадолго.
Подрезавшая меня машина, заставляет нажать на тормоз так резко, что если бы не встроенная антиблокировочная система, колеса бы заклинило.
"
"Но машина и так идёт юзом. Каким-то чудом выруливаю на обочину, но столкновения всё равно не избежать. Пусть вскользь, но всё же сношу бок тёмного седана. И выскакиваю из машины с твёрдым намерением, если не убить этого идиота - водителя, то уж точно покалечить.
Но и он бросается мне наперерез.
- Какого чёрта, Полкан?! - начисто забываю я имя бывшей Демьяновской «шестёрки».
- Остынь, Алекс! - он получает толчок в грудь, но не сдвигается с места.
- Что за нахрен?! - я не просто рычу, я реально готов его порвать. Вцепиться в его лживую глотку. Стереть тварь с лица земли.
- Угомонись! - откидывает он меня. С усилием, но всё же откидывает. - Не делай глупостей! Не езди туда, Алекс!
- Ты мне не указ! - вцепляюсь в его грудки. - Демьянова я бы ещё послушал, но тебя - нет.
- Я тебе и не указываю. Я обещал тебя остановить. И я выполню своё обещание, чего бы мне это ни стоило. Потому что, если ты сейчас к ней поедешь, смерть Демьяна будет напрасной.
Слышишь меня?
Он даже не убирает мои руки. Просто смотрит прямо в глаза, и в том, что он будет биться до смерти, но не отступит, исполнит приказ, я даже не сомневаюсь. Что-то есть в его взгляде, отчаянное, упрямое, честное, что заставляет меня остановиться.
- Что же вы, Егор Михалыч, наделали? - отпускаю я его одежду и пячусь, пока не упираюсь спиной в машину.
- Надеюсь, мы всё сделали правильно, Алекс, - вырывается из его груди тяжёлый вздох.
