Рад тебя слышать.
- А то ж не рад, - то ли смеётся он, то ли кряхтит, покашливая. Но ослабшие голосовые связки не мешают ему выматериться, когда что-то грохается на пол. - Неуклюж я что-то пока, как медведь. Но ты же приедешь навестить старика?
- Да чего же не приехать, - улыбаюсь я.
- Хоть обниму тебя, засранца. Да перетрещать надо. А то меня тут какими-то байками кормят.
- Приеду, Ефремыч, приеду.
«Вот прямо сегодня, может быть, и приеду», - смотрю на часы, прикидывая сколько времени мы ещё просидим, сколько уйдёт на дорогу.
- Не буду тогда тебя задерживать. Празднуй. До встречи! - отключается он.
И я позволяю себе хоть недолго, а расслабиться за праздничным столом.
46. Виктория
Есть очень немного вещей, которые я, наверно, не смогу простить своему мужу. Наверно, таких вещей даже нет. А глядя на две трогательных пары на маленьком танцполе, я добавляю к его счёту два дополнительных очка. Чтобы, если однажды он сделает что-то, что мне очень не понравится, прежде чем его казнить, я бросила эти два камня на чашу весов, и она качнулась бы в пользу помилования.
Раз. Его отец помирился с женой. И они - очень красивая пара. Просто идеальная: высокий статный мужчина и ухоженная женщина с осанкой английской королевы.
И два. То, как прижимает к себе Полину Роман, заставляет мурашки бегать табунами по моей коже."
"Я вижу. Нет, я буквально чувствую это: как дрожат его руки, как коротко, мучительно вздымается его грудь и как он хватает ртом воздух, словно не может вздохнуть, потому что она рядом.
В его руках. В его объятиях. Словно в его бесконечной череде женитьб и разводов, она та самая, неповторимая. Женщина, которую он всю жизнь искал или так и не смог забыть. Интересно, он каждую девушку умеет убедить, что она единственная? Или он действительно относится к Полине по-особенному?
Мне так хочется верить в последнее. И так хочется понять, любит ли он её. По его взгляду. По нервно ходящему кадыку.
Но боюсь, это не моя весовая категория - разобраться что истинно в хитросплетении их взглядов, а что игра. И играют ли они? Что Роман, что Полина. И я со своей простотой, наивностью и прямолинейностью вовек не разгадаю что в их чувствах правда, а что красивая ложь. Мне Берга-то понять - всей жизни не хватит. Он такой же: двух, трёх, нет, многодонный. Сколько его ни выводи на чистую воду, всегда оказывается, что в рукаве у него ещё один туз.
