Огарева ждет тебя завтра у себя дома в восемь утра. У нее есть время только до одиннадцати, потом она улетает в командировку. Знаю, завтра Кису надо сопровождать на праздник. Надеюсь, она согласится на замену: вместо тебя с ней пойдет папа.
Я махнула рукой.
– Я все успею, торжество перенесено на семнадцать. Мне надо приехать с одеждой и цветами в шестнадцать тридцать. Я успею.
Глава 28
– У вас очень красивый дом, – сказала я, входя в просторную прихожую, – в подъезде потрясающей красоты витражи.
– Вы шли вверх по лестнице? – удивилась хозяйка.
– Не нашли лифт?
Я решила ответить честно:
– Видела кабинку, но она похожа на клетку для голодающего попугая. Птица, которая хорошо поела, в нее уже не влезет. Двигается хлипкое сооружение в открытой шахте. Я побоялась воспользоваться шедевром технической мысли восемнадцатого столетия. И не пожалела, увидела очень красивые окна.
– Меня в эту квартиру из роддома принесли, – рассмеялась Огарева. – «Клетка» для попугая крепкая и новая. Когда в доме делали капремонт, нам предложили современный лифт.
В подъезде шесть этажей, на каждом одни апартаменты, жильцов мало. Но мы сложились и заказали аутентичный лифт. Не хотим портить старинный интерьер. Здание возведено в тысяча девятьсот третьем году, ранее было доходным домом, квартиры сдавались. После революции московским постройкам в центре не повезло, из прекрасных квартир с чудесной росписью на потолках сделали коммуналки. А не так давно, в конце двадцатого века, во вновь наступившие капиталистические времена, много старых зданий снесли, чтобы возвести на их месте жутких монстров типа небоскребов.
Но заповеднику врачей повезло. Пойдемте в гостиную.
– Заповедник врачей, – повторила я, входя в просторную комнату. – Это что?
Надежда села за стол.
– В тысяча девятьсот двадцатом году в доме, где мы с вами сейчас находимся, поселили десять медиков, которые лечили вождей революции. У специалистов были дети, те с годами тоже стали докторами. В широко известном, прославленном в литературе Доме на набережной, где обитали политические бонзы разного калибра, при Сталине постоянно шли аресты.
Жильцы там менялись очень часто. Только ордер на квартиру получил – через неделю забрали, в апартаменты въехал новый коммунист, спустя пять дней его ночью увезли… А в нашем доме тишь да гладь. Доктора доживали до глубокой старости, сейчас тут обитают их дети, внуки, правнуки. И все они медики. Аборигены прозвали шестиэтажку «заповедником врачей».
