– Сам расскажешь, что творили после Сухой Сохи, или помочь?
Что сделал Ас, я не поняла, но Зимка взвизгнул фальцетом, а потом затараторил:
– Да, да, всё расскажу!
– Слово лжи, недомолвка, и повторю, – негромкий голос Аса был стыл и жуток, словно вечная тьма.
«Я выбрал того, кто меньше натворил. Слушай, как он сейчас дружка заложит!»
Оказалось, всё началось с того, что парни увязались с обозом, который вез на продажу в Сухую Соху сено. В большую деревню оба попали впервые, и им понравилось – еда вкусная, баб много и, похоже, у народа деньги водятся.
Надо только сообразить, как ко всем этим благам подобраться.
Пораскинув мозгами, решили, что если в Сухой Сохе так хорошо, то в Рианге и вовсе должна быть малина. И решили в Благодень не возвращаться вовсе. И когда обоз тронулся на восток, домой, Елька с Зимкой двинулись по дороге к Риангу, на запад. Тут Зимка замялся, а Елька стал выкручиваться и выть громче прежнего.
– Да стукни ты его, пусть заткнется! – устало посоветовал стражник напарнику.
Через пару минут мы узнали, почему осекся Зимка. В первый же вечер парни набрели на костер двух путниц – матери и дочери, – которые шли в Рианг к родственникам. Инициатором нападения стал Елька, ножом женщинам угрожал тоже он, а вот грабили и насиловали оба. Стражники помрачнели. Елька попытался было дернуться, но получил такую оплеуху, что затих, проглотив вопль.
– Это не всё. Говори дальше.
– Вчера… у трактира…
В Рианг парни пришли неделю назад. Но работу искать не стали.
А крутились вокруг рынка да постоялых дворов, высматривая, где что плохо лежит. Деньги, отнятые у путниц, проелись – нужно было искать новый источник дохода. Помозговав, разделились и стали по вечерам щипать пьяных. Как кто выйдет один да нетрезвый… И вчера Елька впервые убил. Какой-то подмастерье, поняв, что его грабят, попробовал заорать и дать сдачи… и получил нож под ребро.
– Находили сегодня с утра труп? – Аскани поднял взгляд на командира патруля.
– Было, – вздохнул тот. – Молодой парень, столяр. Мать его жаль. Так это они?
– Он, – Ас кивком указал на Ельку. – Этого душегуба согласно имперским законам и по моему приказу повесить прямо сейчас. Второго высечь на площади кнутом. Раздеть догола, спереди фартук нацепить, чтоб горожанок не смущал, привязать к позорному столбу и всыпать тридцать ударов от всей души. До мяса. И, да, палач у вас не косноязычен?
– Вроде нет. А что? – удивился стражник.
