– С восточной стороны площади я видел книжные ряды. Может быть, где-то там?
Других мыслей всё равно не было, так что мы развернулись и дружно стали пробираться к краю рынка – обойти площадь по периметру было легче, чем протискиваться через давку торжища. Бредли вздохнул и двинулся следом.
Может быть, ничего бы и не случилось, но я, пожаловавшись на то, что обалдела от шума и толкотни, присела отдохнуть на край поилки у коновязи. А Аскани, потоптавшись минуту рядом, углядел что-то неподалеку, на прилавках, где торговали легкими шелковыми платками и покрывалами, попросил меня секунду подождать – он, мол, очень быстро! – и умчался.
Лейтенант Бредли тенью последовал за ним. Понятно – ударить в толпе кинжалом в почку – проще простого. А наши щиты пока от такого не спасают.
Поерзала, усаживаясь поудобнее… и неожиданно получила тычок в плечо, чуть не опрокинувший меня в корыто с водой.
– Зимка, глянь-ка, кого я нашел! – глумливо процедил нависший надо мной Елька.
– Ба! Шлюхина дочка отыскалась! На промысел в город, курва, подалась? – за плечом у старостина сынка вырос рыжий мордатый Зимка. – Вот ты-то нам и нужна!
Я ошалело переводила взгляд с одного на другого. Откуда они здесь? Благоденские же никогда дальше Сухой Сохи носа не совали! Здоровые, как молодые быки, головы кудлатые, рожи красные… и злые. Ощупывают глазами. Как гадюка застигнутую врасплох птицу.
И что я должна сейчас делать?
Заморозить им колени и бежать? А я имею право? Они ж пока ничего не сделали, только обозвали.
А ещё по спине липкой струйкой пополз застарелый страх… Елька тряхнул русой челкой, будто понял что, осклабился:
– Чистенькая! Может, и деньги есть, украла у кого? Ну-ка, покажь, что там у тебя! – и схватил за руку. Уставился на перстень. – Нифигасе! Да мы на такое всю зиму будем как сыр в масле кататься! – дернул меня, поднимая с корыта. – Ну-ка, пошла в переулок! Сейчас мы с тобой живо разберемся!
– Возьмем, что в деревне недодала, ага! – заржал Зимка.
И припечатал: – Шлюха!
Я онемела от возмущения. Как? Как они смеют? Почему? Потому что считают, что и сейчас сильнее и могут глумиться безнаказанно?
Но драться я могу только магией. И наверняка напугаю тех, кто вокруг. А Росс просил такого не делать. А как тогда?
– Стра-ажа! – мой возглас вышел писклявым, испуганным.
