Хотя за всё время это и было-то раза три-четыре, и большую часть времени он был вороном. Он меня учит. И я каждый день его вспоминаю. Говорю с ним, как с тобой, хотя знаю, что он не слышит. А ещё… кажется, он мне нравится. И Аскани нравится. Но замуж я по-прежнему не хочу ни за кого! Разве это правильно? Я себя виноватой чувствую.
– Знаешь, Мири, у тебя никогда не было отца. Не может быть так, что его ты и ищешь? А твой Аскани своей ревностью тебя просто с толку сбил? Что ты уже сама не понимаешь – чего тебе надо? И ещё – я сказала про ногу в прошлом не зря.
Ты себе как замужество представляешь? Как то, что в Благодени видела. Чтоб в шестнадцать с дитём на коленях, в двадцать пять – с пятью, в тридцать – без половины зубов, зато с горбом от непосильной работы. Да ещё муж станет командовать, а то и поколачивать. Так?
Задумалась. И в самом деле, так. Ну, хорошо, пусть я буду без пятерых у подола, без горба и зубастой. Но я хочу летать, заниматься магией, учиться, увидеть мир… Ведь всяко выходит, что на любой шаг и чих надо у мужа позволения спрашивать.
А зачем мне такое?
– Хорошие муж с женой не те, что друг на дружку глядят, а те, что смотрят в одну сторону, – улыбнулась Тин.
– Не, не пойду. Всё равно не нравится, – насупилась я.
– Да куда торопишься-то? Давай ближе к делу, года через три об этом поговорим, – засмеялась Тин. – А если ты сказала честно Аскани о своих сомнениях, значит, голову ему не морочишь, не обманываешь.
Как друга – я вижу – ты его любишь. Как парень он тебе нравится. А выйдет ли из этого что-то большее – поглядим. Может, даже и хорошо, что у тебя в голове тот лохматый в грязном балахоне вертится. Хотя чем он тебе приглянулся – ох, не пойму!
Я расцвела в улыбке:
– Шон – самый добрый и необыкновенный!
– Необыкновенный – это точно. Просто чудо в перьях, – кивнула Тин.
Глава 13
Промелькнула ещё неделя, начался сентябрь.
В проснувшейся школе бурлила жизнь – каждый день в ворота въезжали повозки с припасами, провиантом, вернувшимися студентами. Чердак над конюшней набили свежим сеном, и Аскани тут же устроил там лежбище на попоне – для медитаций, как он объяснил, – и затащил туда меня. Возвратились все педагоги – судя по загару нашего куратора, тот провел лето, занимаясь на крайнем юге выездкой верблюдов, если их, конечно, выезжают.
