Написано неграмотно, с ошибками…
– Что, что написано?
– Насчет его прежней жизни. Доносчик сообщал, что Волкобой вырос во Владивостоке и там якобы занимался барыжничеством. Сидел в арестном доме за торговлю вещами сомнительной принадлежности.
– Вы дали ход сигналу?
Рубцов даже обиделся:
– А как же! Я обязан знать, что творится во вверенном мне городе. Послал запрос владивостокскому полицмейстеру. И получил странный ответ.
Алексей Николаевич ухватился за стул:
– Очень странный?
– В ответе значилось, что никаким скупщиком краденого Волкобой не был, по картотеке полиции не проходил.
Но отметился печальным образом. В тысяча девятьсот седьмом году его мать и отец были ограблены и убиты в собственном доме.
– Убийц нашли?
– Нет. Вы же знаете, Алексей Николаевич: если за шесть месяцев следствие не открыло виновных, дело прекращается. Вот его и прекратили. А Волкобой уехал из города.
– Спасибо!
В час дня Мукушев привел в булочную корпусного светловолосого мужчину и тут же удалился, всем своим видом показывая, что дальнейшее его не касается.
Разглядывая Волкобоя, Лыков поразился его сходству с Рыбушкиным. Не внешнему, а внутреннему. Такой же спокойный, уверенный, бывалый человек. Только, в отличие от Петра, от него не исходила опасность фартового.
– Иван Флегонтович, – представился старатель. – Вы хотели меня видеть?
– Желаем познакомиться и, если глянемся друг другу, кое-что предложить, – начал с видом старшего Азвестопуло. Однако гость сразу заговорил о главном:
– Если хотите попасть к Сусуману, выезжать надо было вчера.
– А сегодня уже поздно?
– Еще немного, и будет поздно, – отрезал Волкобой. – Лучше не тянуть. Конечно, ежели зима не пугает. С другой стороны…
– Что с другой стороны? – вытянул шею грек.
– Сейчас в горах еще очень много комаров, некоторые лошади даже гибнут от их укусов. Тяжело им приходится. Однако скоро Прокопьев день[58], гнус пойдет на спад.
– Нам нужен проводник, – заговорил Лыков. – Но только до Оймякона – дальше мы пойдем сами.
– От Оймякона начинается самый трудный участок пути. Как же вы пройдете его без поводыря?
– Вы нам расскажете, сообщите ориентиры, а мы вам за это заплатим.
Волкобой задумался:
– Трудно вам придется… Мне тоже надо к Берелёху. Могли бы вместе дойти. Никак нельзя?
– Никак, – статский советник был категоричен. – Мукушев должен был вам сказать, что мы полицейские чиновники и проводим секретную операцию. Участие в ней постороннего человека исключено.
