По лицу грека гулял нервный тик – обычная его реакция после пережитой опасности.
– Как там? – спросил помощник шефа.
– Пятеро. А у вас?
– Бес их знает, балаган горит, не войдешь. Но живых тоже нет.
– Вы с Петром целы?
– Обошлось, слава богу. Петру Автономычу пуля угодила под мышку, кровищи натекло. Но рана легкая, не опасная.
– Волкобой убит наповал, – сказал статский советник, глядя помощнику в глаза. Тот опешил, развернулся и кинулся вниз, под горку.
Лыков, еле передвигая ноги, вышел под окна атаманова убежища.
Бой закончился. Второй балаган и стог сена возле него горели, пуская в небо дымы. Неподалеку Рудайтис-старший бинтовал Рыбушкина, тот скрипел зубами и срамословил. А внизу Азвестопуло застыл над телом Ивана Волкобоя и тер закопченное лицо фуражкой. Кажется, он плакал…
Статский советник приблизился к огню, опасаясь, что пламя распространится и начнется большой пожар. Он начал раскидывать сено вилами, но услышал за спиной шум и обернулся. Сергей тащил за шиворот какого-то мужика и кричал:
– Один спрятался! Принимайте в бухгалтерию!
Увидев это, к ним подбежал Рудайтис и схватил пленного за волосы:
– Ариан, сукин сын, помнишь, как ты надо мной глумился? Ну-ка посмейся еще раз! Напоследок.
– Михайла Саввич, да што я… я ж так… не по злобе…
Но бывший заложник не стал слушать. Он вынул револьвер, всадил Ариану пулю в живот и вернулся бинтовать Рыбушкина. Ну и нравы у этих фартовых», – подумал сыщик и продолжил бороться с огнем.
Бой завершился. Надо было заканчивать начатое. Стащить покойников в одно место и попробовать их опознать. Собрать оружие. Актировать намытое золото и деньги. Отыскать старателей и объяснить им происходящее.
Копачи в тот день так и не появились. Услышав стрельбу и разглядев дым, они в панике бросили работу и попрятались в распадках. Утром Рудайтис верхом объехал все партии и уговорил ребят прийти на прииск знакомиться с новым хозяином. Явились пятьдесят два человека, поголовно.
Людям не хотелось бросать свои пожитки, а особенно – намытое золото, ту самую треть, которую им отдавал Кожухарь."
"Рыбушкин открыл ребятам глаза, как именно они должны были получить свою долю. Адский труд до осени, а затем пулю в голову – и в землю. Мужики закричали, что это брехня и нечего их пугать, они огонь и воду прошли, их голой рукой не возьмешь! Тогда Михаил Саввич вручил самым горластым лопаты, отвел к дальнему отвалу и приказал копать.
