Да, тепло и чувственность.
Для утешительного поцелуя этот длился слишком долго – или ей так просто показалось? Возможно, и нет. Но потом она вдруг почувствовала, что характер поцелуя изменился – теперь в нем чувствовалась нарастающая страсть. «Герцог Брентворт меня целует, – думала Девина. – Но хорошо ли это? Нет, нельзя такое позволять, потому что…»
В этот момент он прервал поцелуй и отстранился. Она посмотрела на него. Казалось, он выглядел сейчас совсем по-другому – и жестче, и мягче одновременно.
Он впился взглядом в ее глаза, словно требуя подчиниться, словно желая заглянуть ей в душу, и Девина не стала сопротивляться, даже не пыталась. О, да ей и не хотелось сопротивляться!..
Какой-то звук – отдаленный, но отчетливый – заставил ее очнуться. Брентворт тут же повернул голову сказал:
– Напьер возвращается.
Они отступили друг от друга и быстро направились ко входу в дом. Покидая огород, они словно возвращались к себе настоящим, становились самими собой. И теперь уже казалось, что никакого поцелуя не было.
Но он был, случился.
Карета остановилась перед домом, и герцог тотчас оказался у дверцы и открыл ее – кучер даже не успел спрыгнуть на землю. Из экипажа вышел очень высокий и худой мужчина. Взглянув на герцога, поклонился и сказал:
– Надо полагать, ваша светлость?..
– Это доктор Чалмерс, ваша светлость, – вмешался Напьер.
Пока доктор беседовал с Брентвортом, Девина отвела в сторону Напьера и тихо спросила:
– Где вы его нашли?
– В клубе.
Мне сказали, он из лучших.
– Кто сказал?
– В лучшем отеле города. Я там спросил, кого они вызывают, если кому-нибудь важному требуется доктор, и мне назвали его имя.
– Он что, пил в этом своем клубе? – Девина покосилась на доктора Чалмерса.
– Очень может быть. Но мне сказали, он даже в подпитии лучше, чем те, кто лечит короля. И еще… Он, кажется, знает вас.
– Я уверена, что никогда с ним не встречалась.
– Ну… он так сказал, когда я упомянул, что этой женщиной занимаетесь вы.
Тут к ним подошли доктор Чалмерс и герцог, и тот представил медика.
– Я как раз говорил его светлости, что знаком с сэром Корнелием Инграмом, который рассказывал мне о вас, мисс Маккаллум, – проговорил Чалмерс. – Он крайне лестно отзывался о вашем покойном батюшке и о ваших медицинских познаниях. – Доктор снисходительно улыбнулся, как бы давая понять, что он думал о женщинах в медицине. – Так что я уверен: уж вы-то никак не могли навредить больной.
