Что же это за страна, где люди танцуют танец, который называется «Пасодобль»?!
Вышли танцоры, и Хохлов Степку не узнал.
Он не узнал его и даже воздуху в легкие набрал, чтобы спросить у Ольги, почему Степка не вышел, когда его объявили.
Тот, кто вышел, был вовсе не Степка. И дело даже не в нарядах, которые соответствовали слову «пасодобль» и казались немыслимо прекрасными.
Только что с ними за столом сидел самый обыкновенный пацан, который приставал к брату и задирал барышню-соседку. Пацан пил сок, булькал животом и один раз плюнул под стол, за что получил от Ольги нагоняй.
Сейчас на паркете был совершенно другой человек.
Он был взрослее и увереннее, у него появилась какая-то грация, осанка, изящество, черт возьми, и губы его улыбались сами по себе, а глаза оставались серьезными и сосредоточенными.
— Степка?! — сам у себя спросил Хохлов.
Родионовна услышала и покивала.
Барышня рядом со Степкой была прелестна и грациозна, и он управлял ею как хотел, повелевал и командовал, и по всему было видно, что он — мужчина, мачо, а она нежная, хоть и огненная, и в любую минуту готова ему подчиниться.
Откуда у совершенно русского Степки Пилюгина взялся такой бешеный латинский темперамент, а у этой девочки такая огненная страсть?! Это они или не они?! И может ли быть такое, чтобы человек вдруг переменился полностью, даже цвет глаз стал другой?!
Или все дело в пасодобле?..
Все закончилось обидно быстро, и сигарета, про которую Хохлов позабыл, обожгла ему пальцы.
Он зашипел и сунул окурок в пепельницу.
Зал рукоплескал и повизгивал, Арина даже вскочила, чтобы поаплодировать стоя, а Хохлов спросил у Ольги:
— Он… всегда так танцует?
— Он талантливый, — объяснила Ольга и посмотрела Хохлову в глаза. — В смысле таланта он похож на своего отца. Только тот решает свои задачи, а этот, видишь, танцует.
Степка сиял и кланялся и все еще был мачо, и его длинная и почему-то смуглая рука легко держала невесомые пальчики партнерши, и у него была очень прямая спина, развернутые плечи, вскинутая голова, и улыбался он победной улыбкой.
Люди не сидели за столиками, а стояли полукругом вокруг танцпола, так им понравилось, как танцевал Степка, а увлекшийся пасодоблем Хохлов и не заметил, как они встали.
Какой-то высокий человек бесцеремонно протолкался в первый ряд и принялся аплодировать громче всех, так что на него с удовольствием оглянулся распорядитель с набриолиненным пробором.
