Урна дзинькнула стеклянным звуком и раскололась надвое. Из нее вылетела одинокая бумажка и высыпалось несколько окурков.
— Огласки хотите? — прошипел Хохлов в лицо орлице. — Так я вам это сейчас быстро организую! Милицию, ОМОН и все радости жизни! Хотите?
Бухгалтерша тяжело дышала — грудь ходила ходуном под шубой — и смотрела ему точно в лоб. Хохлов подумал, что, если бы у нее был пистолет, она бы непременно его пристрелила, не сходя с места.
Втроем они ввалились в теплый и чистый офис, где все сотрудники моментально отлепились от окон, выскочили на середину самой просторной комнаты и выпучили на них глаза.
— Все по местам! — приказал Хохлов. — Ну, кому сказал!
Он сдернул свою курточку «суперагента», которая от мороза шуршала, как бумажная, швырнул ее на серый офисный стул и приказал:
— Лавровский, зайди ко мне! Все остальные по местам, последний раз по-человечески прошу!
Никто не разошелся. Народ продолжал стоять в безмолвии, и только племянница ругалась сквозь зубы и все пыталась содрать ремень с запястий.
Сумка при этом болталась, дергалась и мешала ей, и Ирина пыталась лягнуть ее коленкой.
Хохлов изо всех сил старался не смотреть на Лавровского.
Он приказал себе, что смотреть ни за что не будет.
…подумаешь, двадцать лет! Чуть больше, чем полжизни! Ну и что? Подумаешь, вместе пили и ели, делились последним, прикрывали друг друга от родителей и жен! Цена всему этому — пакетик долларов, ну и что?! Подумаешь!
В голове у него шумело, то ли от сильного мороза, то ли от того, что Вальмира все-таки сильно его стукнула урной, то ли от горя.
Таща за сумку, он заволок в кабинет преступницу, пропустил Лавровского, который шел так, будто ему трудно было держаться на ногах, и разгневанную Вальмиру в шубе.
Хохлов захлопнул дверь и стал к ней спиной.
— Значит, так, — начал он. — Я знаю, что клофелин охраннику подлила Ирина. Я знаю, что она вышла отсюда с пакетом, в котором было сто тысяч долларов, примерно около двух часов ночи три дня назад.
В два часа милицейский патруль обнаружил, что дверь распахнута, вызвали меня, и в два тридцать приехал я. Я знаю, что за рулем Ирининой машины кто-то сидел, потому что уехала она на пассажирском месте. Меня интересуют мои деньги и, так, для отчета, — с кем в паре она работала! С вами, Вальмира Алексанна? Или с тобой, Лавровский?
— Ты не можешь ничего знать, боров вонючий, хрен моржовый! — сразу же после его речи завизжала Ирина.
