Но Хохлов держал ее крепко, и чем ближе к двери, тем крепче он держал.
Когда подошли к крыльцу, племянница вдруг дернула рукав изо всех сил, присела, взметнула волосами, кинулась в сторону, потом в другую, и Хохлов ее отпустил.
— Ирочка! — вскрикнула сзади Вальмира Александровна. — Ирочка, ты что?
Ирочка неслась к машине, но ей очень мешали каблуки, а у Хохлова не было каблуков, и вся улица замерла в морозном мареве, и все смотрели, как они бегут, как Хохлов настигает девушку, перехватывает, как они валятся в снег, катятся кувырком, и сапоги с острыми каблуками молотят в воздухе, и кричит орлица, первая после бога, самое доверенное лицо!.
.
Племянница тяжело дышала и извивалась под Хохловым, норовила лягнуть его в уязвимое место, а он сдирал с ее плеча сумку на длинном ремне.
— Дура, — тяжело сопя, говорил он ей в лицо, — куда ты понеслась?! Я же знаю, что это ты! А сто штук не такая большая сумма, чтобы можно было всю жизнь в подполье прожить! Я бы все равно тебя нашел!
Отдуваясь, он сел на снег.
Ирочка осталась лежать. Руки у нее были связаны ремнем сумки, она бешено рыдала, грызла ремень, извивалась и все время норовила ударить Хохлова.
— Что такое?! — Это Вальмира подбежала, и народ вокруг начал собираться."
"Хохлов потрогал нижнюю губу и царапину на левой щеке. Вот теперь они с Родионовной два сапога пара!
Кстати, у них сегодня свидание. Зачем он назначил ей свидание?!
— Что тут происходит?! Митя?! Вы с ума сошли?! Или мне милицию вызвать?!
— Да ничего не происходит! — рявкнул Хохлов.
— Ваша племянница украла у меня сто тысяч долларов! А я не такой богатый человек, чтобы просто так их ей подарить.
Он поднялся и еще потрогал щеку, а потом рывком поднял с заснеженного тротуара племянницу.
— Пошли! — приказал он. — Будем разбираться.
Толкая ее перед собой, как жандарм, под взглядами из каждого окна, он довел Ирину до крыльца, втолкнул внутрь, а сам приостановился, отряхивая от снега джинсы и ботинки, и тут что-то больно огрело его по спине.
Хохлов заорал, и заматерился, и получил еще раз — еще больнее!
Оглянулся — сзади на него надвигалась Вальмира Александровна.
В руках у нее была пластмассовая урна, которая всегда стояла возле крыльца и убиралась только на ночь, чтобы не сперли.
— Вы с ума сошли?!
— Не трогайте мою девочку! — И она опять замахнулась, чтобы его ударить, но тут уж Хохлов урну перехватил в самой верхней точке, после короткой борьбы вырвал ее из рук свирепой бухгалтерши и отшвырнул далеко в сугроб.
