С усилием я одернула её, заставив прекратить смеяться:
— Я бы на твоём месте не играла с огнём, — предупредила я и развернулась, чтобы уйти. У меня отпало желание объяснять Миа подробности.
— Не волнуйтесь. Я ношу заговоренный амулет — никакие гарпии мне не страшны! — самоуверенно прозвучало в ответ, и тут в моей голове что-то щелкнуло.
Эта кукла-солдат могла послужить Миа — внучке местной ведьмы, дочери Даниила, гарпии, в конце концов, материалом для обряда. Для какого? А почему бы ей, избавившись, наконец, от Вероники, не приворожить Семёна? Или Хосе Игнасио? Или третьего кого-то? Эта мысль лишили меня дара речи.
Я проанализировала всё, что знала, все догадки, подозрения, мотивы — Миа больше всех подходит на роль мстительной ведьмы и сумасшедшей убийцы. София призраком приходила ко мне указать имена. Почему мне? По воле случая? Потому что только у Каллисты Зиновьевны эти два имени были написаны на стенах? Для чего было посвящать меня в эти тайны? Чтобы я предупредила Веронику и Миа? Веронику София ненавидела; она желала ей смерти и не препятствовала бы свершению, как она считала, правосудия.
А вот Миа? В чём секрет? Неужели София знала, что я расскажу ей? Неужели на это и рассчитывала? Зачем? Чтобы Миа боялась, остерегалась? Чтобы ею овладело беспокойство, и она натворила глупостей? Чтобы сама себя убила или посодействовала этому? Или, чтобы выдала себя? — Да уж, у меня опять закипел мозг от вопросов.
— Идём, — спокойный голос Лилии вывел меня из задумчивости. Миа вильнула хвостом и, всё еще смеясь, скрылась за калиткой.
— Ты видела, как ведьмы насылают на людей болезни, прокалывая острыми спицами ноги, голову, сердце? — спросила я у Лилии шепотом.
— Ты думаешь… — Лилия не продолжила."
"— Я думаю, что Бог шельму метит. У меня всё поплыло перед глазами — чем не знамение? А эта кукла в солдатской форме, чем не копия Семёна Намистина? Солдат с автоматом и охотник с ружьем — почти одно и тоже! Убив Веронику и подставив Фаину, Миа очистила себе дорогу. Возможно ведь? Каллиста Зиновьевна — это как шампунь два в одном: и случайный свидетель, и давняя обида; Ян Вислюков тоже случайный свидетель, но его могла убить и София из-за ссоры, как она написала в предсмертном письме; Эмма — несчастный случай, и Миа с Софией действовали за одно, но София сломалась, потом не потерпела, что Миа её оклеветала, повесив на неё всё; Элфи — жестокая месть Миа Веронике; Вероника — первостепенная цель.
Но Миа перегнула палку. Она слишком далеко зашла в своей мести.
