Это не она «гарпия»!
Лилия пытливо посмотрела на меня:
— Но кто же? Не сумасшествие ли верить, что дух Софии и есть та «гарпия», о которой говорил Вислюков? Джеймс убедил меня, что это безумство! Я, конечно, верю, что есть нечистая сила, ведьмы, ведуньи, знахарки, верю в существование души, в ангелов и в Бога, даже верю, что душа самоубийцы может склоняться по свету, как и души людей, умерших насильственной смертью… София и ко мне приходила — я чувствовала её присутствие… Мне страшно подумать, что призрак мстит.
Я не хотела еще сильнее пугать Лилию, но утаивать о контакте с призраком я больше не могла:
— София приходила и ко мне, — призналась я.
Лилия подсела ближе:
— И ты мне ничего не рассказала? Когда это было? Что она делала? Ты испугалась? — завелась она.
— Это было прошлой ночью во время грозы. Она ждала меня, расхаживая по кругу в той комнате, где стоял гроб Каллисты Зиновьевны. Я не просто чувствовала её — я её видела. Она будто вокруг гроба ходила.
— Какая она?! — Лилия плеснула в ладоши.
— Прозрачная, как привидения в мультфильмах; немного светится, как тусклая неоновая вывеска; свечение голубо-фиолетовое; была абсолютно голой, и признаюсь, я немного испугалась. Мне трудно было поверить, что ко мне явился призрак, что я вижу его так же отчетливо, как тебя сейчас. В твоём доме я её не видела, но она приходила — это несомненно. Мне кажется, что духи разговаривать не умеют. Софии не хватает разговоров. Она хотела со мной поговорить… тебя — напугать.
Она сердится, что Джеймс разорвал с ней отношения, что он с тобой… Со мной она тоже ласкова не была. Не понимаю, зачем она мне показала имена…
— Какие имена? — Лилия нетерпеливо перебила меня.
— Помнишь, ту комнату с отклеенными местами обоями? Во время грозы все полоски обоев как по волшебству, колдовству или еще по каким-то магическим явлениям, рухнули на пол, шурша. В этом треске и шорохе я словно слышала гласные буквы, но ничего так и не разобрала. Шел дождь, гремел гром, сверкала молния, передо мной стоял светящийся призрак, а по периметру комнаты падали обои.
Я не говорила об этом из опасения, что вы меня на смех подымите, но смерть Вероники убедила меня, что София знает больше нас. Она показала мне два имени на противоположных стенах: на одной — Миа (плюс зарисованное имя равняется любовь), а на другой стене — Вероника, а вокруг сердце со стрелой.
Лилия приоткрыла рот:
— Миа и Вероника, — тихо произнесла она.
