— Тебя поджидаем, — призналась я чистосердечно.
— Меня?! — она улыбнулась хитро и вопросительно. — Вот как! Я немного задержалась в городе. Двоюродной племяннице куклу в супермаркете выбирала.
Я в детские годы, страсть как, любила куклам платья шить! Ненароком заметила я, что в пакете находилась отнюдь не кукла, то есть не привычная Барби, не резиновый младенец с кривыми ножками — это был мужчина, солдат в камуфляже, бронежилете, в каске и с автоматом! И это подарок для девочки?!
— Неординарная куколка для племянницы! — не сдержалась я.
Губы Миа растянулись в многозначной улыбке. Глаза блеснули как у хищника перед прыжком на жертву:
— А что здесь такого? Чем бы дитя не тешилось… А я вам зачем, собственно говоря, понадобилась?
Трудно было прямо взять и высказать всё, что думала, — я нерешительно поглядела на Лилию. Лилия утвердительно кивнула, мол, давай, скажи ей.
— Дело в том, — начала я и тут же прервалась. Синь вечернего неба, заборы, деревья, стены и крыши домов, кустарники, виноградники, клумбы — всё слилось в единую картину, написанную долго сохнущим маслом, и кисть-невидимка водила по холсту, смешивая последние светлые пятна заходящего солнца с грязно-коричневыми красками.
Что за ерунда? Я зажмурилась, потрясла головой, но, открыв глаза, убедилась, что ничего не изменилось. Краски еще сильнее сгущались. — Затмение что ли? — спросила я, глядя то на Лилию, то на Миа.
— С тобой всё в порядке, — забеспокоилась Лилия.
Миа повела бровью с растущим подозрением во взгляде.
— Помутилось всё перед глазами, — тихо ответила я. — Ничего. Миа, я просто хотела сказать тебе, что… что у Каллисты Зиновьевны, в той части дома, где я живу, твоё имя написано на стене маркером… а на противоположной стене — имя Вероники.
— И что из этого? — нетерпеливо поторопила меня Миа, высоко подняв брови и наморщив лоб горизонтальными неглубокими складками.
— Ты следующая жертва «гарпии», — серьезным голосом диктора чрезвычайных новостей ответила вместо меня Лилия.
— Будь осторожна!
Миа, закинув голову назад, громко расхохоталась заливистым звонким смехом. Выбившиеся из длинных черных кос тонкие волнистые пряди трепал ветер; платье зашелестело; ей бы еще руки поднять к небу и прочитать заклинание на татарском, и чтобы молния непременно разразилась — настоящая ведьма; гарпия.
— Умора с вами, девки! — Миа сквозь смех еле связала три слова.
