— Вообще-то, я просто отправляюсь в отпуск. Хочу отдохнуть на лучшем в мире курорте.
Я только улыбнулся.
Полицейская вздохнула, по-дружески обняла Бегемота.
— О моем рохле позаботься, — шепнула она так же тихо, как только что он сам.
— Пристрою куда-нибудь, — пообещал полковник.
Пыжик надулся.
Ему я тоже руку пожал.
Все распрощались, и я подошел к Лексе, активируя турбины реактивного ранца.
Девушка была одета в практичный спортивный костюм с рюкзаком за плечами.
Минимализм. Ничего лишнего.
Никаких ящиков со шмотками по триста кило.
Боже, как она прекрасна!
— Ну давай, позер, — усмехнулась полицейская.
И характер великолепный.
Я обнял Лексу чуть крепче, чем нужно — возмущаться она не стала. Вдохнул запах ее волос — что-то свежее, с оттенком мяты. Этот аромат резко контрастировал и масляным духом ремонтной базы.
— Не тормози, капитан? — ее руки обвили мою шею.
— Летим, лейтенант.
Турбины за спиной взвыли, и земля резко ушла из-под ног.
Лекса невольно ахнула.
По-настоящему, по-девичьи.
Ее пальцы впились в мои плечи, а тело прижалось так плотно, что я не сдержал улыбку.
Мы рванули вверх, поднялись над громадами Волотов.
Их корпусы блестели сталью. Тут и там сверкала сварка.
Солнце било в глаза и отражалось в броне. На секунду я ослеп — но мне и не хотелось видеть. Я чувствовал Лексу: ее учащенное дыхание, ее сердце, стучавшее в груди все быстрее, ее бедра, невольно обхватившие меня.
— Волк, какого черта мы поднялись так высоко!
Однако в ее крике прозвучало больше восторга, чем гнева.
Где-то внизу работали механики, а мы все набирали высоту. Люди превратились в далекие точки, в муравьев.
— Признайся, что тебе нравится!
— Ты псих!!!
— Ах так! — я резко подался вбок, и мы закрутились веретеном.
Ногти девушки впились чувствительнее.
А потом она засмеялась. Так искренне, как я никогда не слышал.
— Хватит жечь топливо! Волк!
Я поцеловал ее."
"Прямо здесь, в небе, в потоках солнечных лучей.
Ветер свистел в ушах, а Лекса прижималась ко мне так крепко, будто боялась, что я уроню ее.
Даже после всех событий она еще не раскрылась передо мной до конца.
Еще не полностью доверяла.
Она напряглась.
На секунду.
Потом — сдалась.
Ее губы разомкнулись под моими, пальцы расслабились, тело обмякло. Мы парили в воздухе, но в тот момент мне казалось, что падаем — стремительно, неудержимо, без шансов на спасение.
Ее дыхание казалось горячее, чем реактивная струя за спиной.
И, черт возьми, я не хотел спасаться.
