Как и она, хотя наверняка продолжала врать себе.
— Ты… — сглотнула она.
— Я что?
— Нечестно играешь… — прошептала она, но ее губы снова нашли мои.
И это было дороже любого признания.
Мы кружились в воздухе, пока ранец не начал издавать предупреждающий сигнал.
Пришлось пойти на снижение, через десять секунд мы приземлились в тамбур-шлюзе.
Здесь было темно и прохладно.
Но я не разжал объятия, а поцелуй возобновился и стал жарче.
Мы врезались в стальную переборку, и весь отсек вздрогнул от удара.
Лекса резко выдохнула, ее глаза затуманились.
— Ядвига, отключи камеры, — велел я.
— Во всей избушечке? — сразу уточнил искин.
— Нет, только здесь.
— Вы, голубки, поворковать собираетесь?
— Просто выключи чертовы камеры! — прорычал я.
— Ладушки, внучек, не надо злиться на бабушку!
И смолкла.
— Забавный у тебя голосовой помощник.
— Отфор-р-рматирую, — снова прорычал я.
Провел языком по ее шее, чувствуя, как бешено колотится пульс.
Целовал ее кожу — горячую, без косметики.
Вернулся к губам и сразу же просунул язык в ее рот.
Никаких сомнений. Только голод.
Ее пальцы впились в мои плечи — не чтобы оттолкнуть, а чтобы не упасть.
Я прижал полицейскую сильнее, чувствуя, как ее тело отвечает мне — крепкое, подтянутое, знакомое до каждого изгиба. Ее дыхание смешалось с моим, ноги обвили мои бедра мертвой хваткой. Я чувствовал каждый ее мускул — напряженный, дрожащий, живой.
Я сорвал с нее спортивку — ткань с шуршанием соскользнула на пол.
Под ней — тонкая майка, вздымающаяся от частого дыхания.
Мои пальцы скользнули под ткань по ее коже — та вмиг покрылась мурашками.
— Ты дрожишь, — прошептал я.
— От злости, — выдохнула она, но ее тело прижималось к моему предательски откровенно.
Я хрипло усмехнулся — и впился поцелуем в ее шею.
— Засосы оставишь! — возмутилась девушка.
Рывок — и она осталась без футболки.
Моя рука скользнула под ее спортивные штаны — горячая, влажная плоть чуть сжалась от прикосновения. Два пальца сразу же вошли внутрь, и Лекса ахнула.
Ее рука опустилась мне на пах.
И обнаружила, что там уже наступила полная боеготовность.
Хватит прелюдий.
Рывком стащил штаны с ее бедер, переступил через них.
Бряцание пряжки, вжик молнии.
Я подхватил ее под бедро и вошел резким движением.
— Волк! А! — ее стон разорвал тишину отсека.
Она сдалась, капитулировала.
Ее тело сжалось вокруг меня, как капкан.
— Да! Да! — кричала она и хваталась за меня.
Толчки ускорялись, я вбивал себя в нее все резче и грубее.
