— А почему от семьи отлучена? Почему не ходишь, не попрошайничаешь?
— Ты разницу между мной и другими видишь же? — она недовольно поджала губы. — По глазам вижу, что видишь. Дядя меня пинком под зад выпер из шатра, как только я ходить и мало-мальски разговаривать научилась.
— А дальше?
— А дальше воспитывал старик, который и приютил меня. Но… — тут пленница искренне всхлипнула, — ему переломали руки и обвинили в воровстве у своих! Опустили!
Я задержал дыхание и замер, хаотично соображая.
Где-то я уже слышал подобное, причём не так давно, буквально пару дней назад… Но где?
— А как зовут твоего старика? — спросил я, когда всхлипы притихли.
— Кошечкин!
«Кошечкин… Кошечкин… Нет, таких мы не знаем, — моя соображалка работала на максимум. Но что-то не получалось. — Такой фамилии я не слышал».
— Не Вячеслав Васильевич, случаем? — уточнил я.
Болванчик в виде (НЕ)цыганки покорно закивал.
Так вот оно что. Мир-то, оказывается, тесен… Я теперь даже понимаю, почему она напала на Монеткина.
Опыта только не хватило, да и мозгов. Хотя… Если вспомнить тех немытых гастарбайтеров, которых она приволокла на дело, они априори должны были сдохнуть.
— Ну, ты явно не с того ракурса начала, — заговорил я. — Славу подставили, причём крупно. Поэтому он и живёт в деревянной темнице, сопли жуёт да тараканов ловит.
— Откуда ты знаешь? — тут же оживилась Марьяна. — Мне Алик говорил, что его убили ещё неделю назад!
Алик… Опять в памяти промелькнуло что-то знакомое.
«Думай… Ювелир, думай…»
— Алик Пупкин, — начал я. — Кто-то из высшего общества? Парень, который пытается услужить Монеткину, я прав?
— Услужить? — Марьяна, кажется, не поняла, о чем я вообще говорю. — Сын графа он, Валерия Пупкина.
— Мне это ничего не говорит.
— Странно, а хотя… — она виновато улыбнулась и продолжила: — Сколько ты здесь живёшь? Год, два?
— Пять дней."
"— И уже втёрся в доверие к Монеткину? — искренне удивилась она. — Вот это да… А чего это я удивляюсь! Шестьдесят шесть лет ты прожил, из них сорок три года делал…
— ОПГ, — перебил её я.
— Вполне успешную и действующую до сих пор, даже без меня как лидера.
Она благоразумно промолчала. Скорее всего, даже ничего не поняла. Но смотреть на меня стала иначе. Не испепеляюще, а с каким-то уважением. Так-так, кажется, у нас появился рычаг…
Проще, скорее всего, было бы её убить. Но у меня рука не поднималась. Пока что.
