Как плохо-то все, Господи! Кира боролась, сопротивлялась, ее ресницы дрожали. Она пыталась открыть глаза, не узнавала его.
Какая-то тьма застелила рассудок Овчинина. Он прокричал в телефон Апраксину, чтобы тот немедленно вызывал «Скорую». Капитан кинулся из квартиры, чтобы ловить ненавистного диверсанта, но от порога вернулся и снова повалился перед Кирой. Нет, нельзя, не справится она в одиночку. Пусть другие ловят, они знают, как это делать.
У него не было сил дожидаться «Скорую». Он аккуратно поднял женщину, прижал к себе, начал спускаться по лестнице.
Снаружи гремели рваные выстрелы. Спецназовцы прибыли и сцепились с кем-то. До Вадима это почти не доходило. Он осторожно нес свою ношу.
Машина «Скорой помощи» примчалась, когда капитан достиг первого этажа. Медики рычали на него. Мол, ты совсем спятил! Куда тащишь? Они отобрали у него Киру, уложили на носилки. Он семенил за санитарами, наступал им на пятки, лез в машину за своей любовью.
– Мужик, чего ты таскаешься за нами, как робот-пылесос? – проворчал молодой доктор.
– Выйди из машины. Мы без тебя справимся.
Овчинин уперся, схватился за кобуру.
– Никуда я не уйду!
Доктора смирились. Машина тряслась по выбоинам в асфальте. Он сидел напряженный, с мольбой всматривался в бледное личико. Только не умирай! Не вздумай, слышишь?!
В больнице Вадим путался у врачей под ногами, упрашивал сделать все, что в их силах, и даже больше.
– Мы всегда делаем все, что в наших силах, – невозмутимо ответил ему доктор и захлопнул перед его носом двери хирургического отделения.
Он шатался по коридору, не находя себе места.
Позвонил Олег Апраксин, сконфуженно поведал командиру, что спецназу не повезло. Они подъехали вместе с ополченцами, оцепили квартал, прошли лавиной по квартирам. Гныш удрал, быстрым оказался, подонок. Парни заблокировали все выходы из дома, а он, похоже, скатился по пожарной лестнице, нырнул в гаражи и был таков.
Спецназовцы добили его сообщника, раненного Вадимом. Тот спрятался на мусорке и сам напросился.
Глуховатая пожилая гражданка пошла выносить мусор, открыла крышку бака, чтобы избавиться от пакетов. Тут-то это окровавленное чудище и выпрыгнуло оттуда как черт из табакерки. В отличие от слуха, на голосовые связки гражданка не жаловалась, орала сиреной, убегая к дому. В общем, этот крендель сам выбрал свою долю, когда открыл огонь по спецназу.
Гныш ушел и, судя по всему, воссоединился со своими сообщниками, учинившими беду на улице Толбухина.
