Сердюк его фамилия, зовут Никанор, всем тут известен Ущербный он, и Ада его такая же. Жена толстеет не по дням, а по часам, а муж наоборот – в маковую соломку превращается. Нечего ему скрывать, он даже в колхозе числится.
Пока дядька бормотал и покрывался пятнами, Тамбовцев и Зинченко осмотрели хату. Сей процесс сопровождался недовольным ворчанием дородной дамы. В доме было чисто и пусто.
«Не там ищем», – красноречиво говорила физиономия Грекова.
– Признавайся, гражданин Сердюк, чужие с вечера были в селе?
Мужчина сделал страшные глаза, яростно замотал головой.
– Что вы, товарищи, не было чужих. Только свои, местные.
– Так и бандюки наверняка здешние, – заявил Тамбовцев. – Может, тряхнем его хорошенько, товарищ капитан?
Алексей с удовольствием тряхнул бы все село. Он считал, что бандиты вчера вечером не прошли мимо Выжихи, заглянули сюда. Их база, скорее всего, далеко в лесу. Тащить раненых в такую даль им не хотелось. Они устали, сами еле ноги волочили. Да и есть ли у них на базе медик и лекарства, чтобы врачевать огнестрельные ранения?
– Хлопцы из леса вчера в село не заходили? – Алексей пристально наблюдал за реакцией гражданина Сердюка.
– Никто не заходил, точно вам говорю. Мы с жинкой никого не видели. – Дядька определенно волновался.
Капитану даже жалко его стало. Возможно, лично гражданин Сердюк никого и не видел, но наверняка что-то слышал.
– В лесу вчера стреляли, были взрывы, – проговорил Кравец. – Вы должны были слышать здесь, в селе.
Этот субъект кретином не был, сообразил, что врать во всем – перебор.
Он, проглатывая слова, пробормотал, что слышал вечером несколько выстрелов, потом взрыв. Но из дома не выходил, интереса не проявлял. Не его это дело.
– Жалко мне этих людей, – сказал Газарян. – Нервные, запуганные, между двух огней сидят.
– А ты не жалей, – отрезал Алексей. – Есть враг, которого нужно уничтожать. А о том, что чувствуют люди, мы позднее у них спросим. Есть доктор в селе? – обратился капитан к дядьке. – Врач, фельдшер, ветеринар, на худой конец?
Сердюк смутился, посмотрел по сторонам и ответил:
– Нет у нас врача.
А фельдшер есть, Потап Криветко, он до войны во Львове учился. У него мать знахарка, травами лечит, жена повитуха. Он в конце села живет, в крайней хате.
– Весьма признательны, товарищ, – поблагодарил его Алексей. – А что у вас с председателем колхоза?
– А что с ним не так?
Капитан кивнул на правление.
– Пустовато там как-то. Заперто.
– А мы туда не ходим, не знаем.
